Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

Ни одну проблему нельзя решить подобным подходом. Причем преследуемый результат обманчив: причины, по которым по тем или иным делам могут потребоваться дополнительные слушания, нельзя устранить в судебном порядке. Большинство дел ведутся со стороны обвинения на основе имеющихся ресурсов. Важная информация на суде зачастую не раскрывается, так как в прокуратуре катастрофически недостает людей после сокращения ее штата на добрую треть (28). Свидетели порой не являются в суд, так как во врученной им повестке была указана неправильная дата слушаний либо из-за того, что в момент проведения слушаний они попросту куда-то уезжают, о чем добросовестно предупреждают прокуратуру за несколько месяцев. Либо же, как это случается чаще всего, из-за присущей жизням большинства несчастных участников уголовных дел с обеих сторон неразберихи: нездорового характера наполненных насилием отношений, из-за которого добиться присутствия жертвы в суде оказывается затруднительной задачей; нищеты обвиняемого, из-за чего он не в состоянии себе позволить купить билет на автобус, чтобы приехать в суд. По сути, из-за того, что практически невозможно навести порядок в никчемном, безвременном существовании самых низов нашего общества. Подобные трудности невозможно решить, требуя от магистратов отказывать в переносе слушаний.

Для меня, младшего адвоката обвинения, самыми сложными делами в данном контексте всегда были обвинения в бытовом насилии.

Открывая папку, я читаю историю подверженной постоянным избиениям беззащитной женщины, совершающей еженедельные звонки в службу экстренной помощи, ни один из которых вплоть до настоящего момента не принял форму официального заявления. Набравшись наконец смелости дать показания полиции, она в итоге дает слабину в день проведения слушаний и, поддавшись ожидаемым просьбам своего жестокого возлюбленного, проваливается как сквозь землю. Избивающие своих жен мужья прекрасно знакомы с подобным стечением обстоятельств. Они полагаются на этот исход, упорствуя на своей невиновности вплоть до начала слушаний. Если потерпевшая является в суд, они тут же признают вину; однако, когда этого не происходит, они рассчитывают, что суд устанет ждать от обвинения доказательств и просто закроет дело. Иногда магистраты дают обвинителю возможность связаться с потерпевшей, однако во многих случаях эта единственная ошибка знаменует собой конец игры. Слоган «никаких переносов» был доведен до абсурдной жестокости в одном деле в конце 2017 года, когда Окружной судья, слушающий дело о сексуальном насилии, узнал, что пять членов семьи истца погибли ночью в результате несчастного случая, вследствие чего не смогли явиться в суд. Ходатайство обвинения о переносе слушания было отклонено (29).

Слоган «никаких переносов» был доведен до абсурдной жестокости в одном деле в конце 2017 года, когда Окружной судья, слушающий дело о сексуальном насилии, узнал, что пять членов семьи истца погибли ночью в результате несчастного случая, вследствие чего не смогли явиться в суд. Ходатайство обвинения о переносе слушания было отклонено.

Причем это вредит далеко не только стороне обвинения: подсудимые зачастую страдают еще больше. Я уже сбился со счета, сколько раз материалы, запрашиваемые у прокуратуры на протяжении месяцев, были предоставлены мне в день слушаний: огромная, толщиной сантиметров в десять, папка с, возможно, ключевой медицинской документацией или данными с мобильного телефона. Я молю магистратов перенести слушание, чтобы я мог должным образом посовещаться со своим клиентом по поводу этих запоздалых исключительно по вине обвинения данных, однако мне неизбежно предлагают в ответ: «пятнадцать минут, а затем мы начинаем слушания». Однажды я был вызван защищать человека с хорошей репутацией, обвиняемого в преследовании предполагаемого любовного соперника, после того как солиситор защиты попал в больницу за несколько минут до начала слушаний. Столкнувшись с целой кучей показаний, которых я прежде не читал, а также не разговаривающим по-английски клиентом, я подал ходатайство в свете данных особых обстоятельств перенести слушания на другую дату.

– У вас есть пятнадцать минут, – цыкнул председатель, словно обвиняемый был каким-то образом виноват в случившейся с солиситором беде. К счастью, после трех длинных дней выслушивания показаний мужчина был признан невиновным, однако многим везет куда меньше.