Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

Причина, боюсь, в том, что восемьсот лет назад государство захотело, чтобы незначительные нарушения и споры разбирались как можно быстрее и с минимальными расходами. В те времена – когда до разговоров о правах личности и презумпции невиновности оставалась еще добрая половина тысячелетия – было не так важно, справедливо ли отправлялось правосудие – главное, чтобы отправлялось хоть как-нибудь. В двадцать первом веке, когда ни одно уважающее себя государство не станет повышать расходы на нечто столь недостойное заголовков газет, как низшие уголовные суды, подход остается прежним. Причем страдают не только низшие классы, а все, кого обвиняют в уголовных преступлениях. Все, кто становится свидетелем таких преступлений. Все, кто становится их жертвой. А также все, кто хоть сколько-нибудь ценит свободу.

* * *

Кстати, по поводу свободы. Можно было бы подумать, что подобные серьезные судебные решения вступают в силу только после формального завершения разбирательств и вынесения обвинительного приговора, однако это ошибка. Независимо от того, останется ли ваше дело на рассмотрении магистратов или же будет передано в Королевский суд присяжных, вопрос об освобождении под залог – вашей свободы в период разбирательств – зачастую будет решаться во время вашей первой явки перед магистратами, в тех же самых условиях сумасбродного бардака.

Давайте же разберемся, как принимается решение, будете ли вы следующие несколько месяцев ожидать суда в своей кровати или же в обнимку с новым дружком в одной из загнивающих тюрем Ее Величества. Давайте глянем одним глазком, как подается ходатайство об освобождении под залог.

3. Лишение свободы невиновных: заключение под стражу и освобождение под залог

«Люди в предварительном заключении находятся за решеткой недостаточно долго, чтобы [образовательные и профессиональные] программы могли им помочь – однако этого времени хватает, чтобы они потеряли работу, свои семейные отношения и даже свои дома. Подобное может раз и навсегда сбить человека с истинного пути».

Министр внутренних дел Дэвид Бланкет, Observer, 3 февраля 2002 (1)

Первый вопрос, который я слышу, зайдя в одну из пожелтевших камер в недрах магистратского суда, чтобы встретиться с бывалым клиентом перед его первой явкой в суд, всегда один и тот же: «Меня выпустят под поручительство?» (Важное замечание: во всей книге используется понятие «освобождение под залог», однако в качестве «залога» вместо денег используется письменное обещание подсудимого явиться в назначенную дату в суд. Деньги также могут потребоваться, однако чаще всего вместо них накладываются какие-то ограничения: подсудимому запрещается контактировать с определенными лицами, посещать определенные места, его могут отдать кому-то на поруки, назначить комендантский час, посадить под домашний арест, а то и вовсе повесить на него электронный браслет.)

То, что именно эта фраза открывает разговор, предшествуя любым заявлениям о своей невиновности, указывает на первостепенную роль, которая отводится данному решению опытными подсудимыми. И у них на то есть все основания. Проведете ли вы предшествующие суду 182 ночи в своей уютной постели или же будете считать их, лежа на нижней койке в клетке головой прямо у открытого стального унитаза, засорившегося дерьмом соседа, будет не на шутку волновать вас, независимо от того, сколько раз вам уже доводилось пребывать в предварительном заключении.

Разумеется, не всех обвиняемых приводят на первую явку в суд «из клетки». Большинство является своим ходом после того, как им предъявили в полицейском участке обвинения, а затем отпустили под залог, либо же после получения повестки по почте, и часто покидают зал суда через те же двери по окончании слушания с постановлением об освобождении под залог на руках, обязывающим их добровольно явиться на следующее слушание. Если же полиция нашла обвинения достаточно серьезными, чтобы задержать вас в полицейском участке на всю ночь в ожидании первой явки в суд, то чаще всего совместно с прокуратурой будет просить магистратов вывести вас из зала суда в наручниках с последующим ожиданием своей участи в одном из куда менее роскошных пансионов Ее Величества.