Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

Впервые я встретился с Дариусом в камере местного отделения Королевского суда. Материалы для предварительного слушания по его делу всучил мне старший клерк накануне в 18.25 – такой вот дополнительный бонус в мою растущую коллекцию «возвратов» от старших, более занятых членов нашей конторы. На юридическом жаргоне «возвратом» называется дело, изначально порученное кому-то другому, однако в последний момент попавшее в твои руки: при составлении графика судебных разбирательств мало кто задумывается о том, будет ли адвокат в это время свободен (и даже когда у него оказывается свободное время, вездесущий хаос, задержки, затянувшиеся и перенесенные слушания частенько приводят к тому, что ты все равно не успеваешь явиться в суд на очередное дело), так что слушания по нашим делам часто пересекаются, и мы просим своих коллег подменить по одному или нескольким делам. Ключевая задача клерков заключается в том, чтобы присматривать за этой беспорядочной каруселью и заботиться о том, чтобы на все слушания, назначенные на следующий день, кто-то да пришел. Таким образом, когда в начале шестого вечера им звонит изнуренный барристер, чтобы сообщить, что его трехдневные слушания превратились в четырехдневные, все в конторе разбирают его назначенные на следующий день слушания. Когда ты младший адвокат, бултыхающийся в самом низу цепочки, такие возвраты составляют изрядную долю твоей работы, пока ты не сделаешь себе достаточно хорошее имя, чтобы солиситоры начали поручать дела лично тебе. Так Дариус и вошел в мою жизнь, когда я находился в самом низу адвокатской иерархии. Папка с материалами оказалась пугающе легкой даже для предварительных слушаний. Хотя первое заседание в Королевском суде, как правило, и проводится без всех необходимых от прокуратуры бумаг, которые обычно предоставляются несколькими неделями позже, солиситор все равно должен был приложить усилия, чтобы собрать нечто больше одной только полицейской сводки. В папке также должны были присутствовать основные замечания солиситора, отражающие самую важную информацию, такую, как указания подзащитного, его версия событий в отношении предъявленных обвинений, а также любая практическая информация, которая может понадобиться барристеру перед встречей с клиентом. Например, тот факт, что у клиента серьезная задержка в развитии. Что он довольно потрепанный жизнью потомок пьяницы (его мамы) и героинового наркомана (его папы), у которого, как и у многих подобных детей, провалившихся через трещины в системе, были тяжелые, запоздало диагностированные проблемы с умственным развитием. Что после того, как его мама ушла, когда ему было три, его собственноручно растил ни на что не годный, одурманенный наркотиками отец, и никакого школьного образования он не получил, да и общался с большим трудом. Что его мир представлял собой нескончаемую тишину и фрустрацию, управляемый губительным букетом психологических, поведенческих и психиатрических расстройств, вылившихся, начиная с четырнадцати лет, в серию уголовных процессов по обвинениям во всевозможных мелких правонарушениях – главным образом причинение материального ущерба и нарушение общественного порядка, – через которые и проявлялась его фрустрация. А также что, когда его состояние усугубилось, свое девятнадцатилетие он встретил в психушке, куда его направили в соответствии с законом о психическом здоровье и откуда совсем недавно выпустили на поруки отца. Все это я узнал уже в суде, когда, отчаявшись искать информацию по делу и раздосадованный тем, что солиситор не брал трубку, я решил атаковать офицера службы пробации Мартина, чтобы тот откопал для меня предварительный отчет по последнему судебному разбирательству в отношении Дариуса. Совместно со сводкой MG5 этот отчет помог мне составить общую жуткую картину жизни Дариуса. Причина отсутствия необходимых материалов в предоставленной мне папке была напечатана на последнем листке, в графе «солиситор»: «Керес и Ко». Слово «солиситор», конечно, тут не совсем уместно, так как нормальные солиситоры по уголовным делам не имеют ничего общего с теми аморальными мошенниками, строящими из себя солиситоров, которых представлял Керес. Сложно описать эти непорядочные личности так, чтобы написанное не напоминало биографию «Плохого адвоката 1» в сценарии какого-нибудь фильма девяностых годов. Каждый аспект их существования – методы их работы, нанимаемые ими люди, их ценности – насквозь пропитан бесчестностью. Единственным положительным моментом является то, что таких фирм, к счастью, ничтожное меньшинство, однако они все же существуют и зарабатывают на полной неосведомленности людей, впервые очутившихся в мире уголовного правосудия.