Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

Своих клиентов они получают не за счет репутации или качества предоставляемых услуг, а с помощью «решал». Конечно, было бы нелепо отрицать, что солиситоры вынуждены поддерживать хорошие отношения с людьми, о существовании которых многие из нас предпочли бы не думать, однако использование «решал» – это особенно гнусный прием. Эти «решалы» сами по себе не являются дипломированными юристами – хотя порой и могут представляться «правовыми партнерами» или другими подобными бессмысленными должностями – и зачастую находятся гораздо ближе к корням организованной преступности, чем кто-либо, вынужденный иметь с ними дело по роду своей профессиональной деятельности. У них есть определенные связи, и когда проходит слушок об аресте за серьезное преступление, «решалы» тут как тут начинают активно лить мед в уши уважаемых в преступном сообществе людей, чтобы потом передать права на представление обвиняемого в суде тому, кто за них больше всех предложит. Так, например, после проведения крупной операции по изъятию наркотиков, обещающей довольно прибыльные слушания, эти «решалы» вместе с солиситорами Кереса начинают разнюхивать по пабам, судам и тюрьмам в поисках, как бы переманить обвиняемых от назначенных им солиситоров к мистеру Кересу с его хищным оскалом. Средства убеждения зачастую носят материальный характер – новые кеды, контрабандные сигареты в тюрьме, приятный денежный взнос на счет подружки – однако не реже удается ограничиться лишь ложными обещаниями. «Керес и Ко» продавали сладкую ложь еще до того, как это стало популярным. «Мы гарантируем, что вас признают невиновным», – уверяют они. «Мы дадим вам лучшего барристера – все лучшие барристеры у нас», – заливают они, словно неумело пытаясь спародировать Дональда Трампа. Иногда они и правда поручают дело хорошему барристеру – мои коллеги по конторе, возвраты от которых я брал, были первоклассными адвокатами. Понятия не имею, как они вообще могли работать с Кересом, однако, судя по всему, они воспринимали это просто как неотъемлемую часть своей работы. Зачастую, однако, кересы нашего мира не поручают дело хорошему адвокату. Они оставляют его у себя и передают собственным малооплачиваемым и еще менее квалифицированным штатным адвокатам – барристерам и солиситорам-адвокатам, приправляющим все это безобразие собственной небрежностью. Эти адвокаты толком не знают законодательства. Не знают фактов. Когда же они знают факты по делу, то только и делают, что нагло врут – своим клиентам, адвокатам-оппонентам по делу и даже судьям. Мне неоднократно приходилось, если в качестве моего оппонента в суде выступал один из этих клоунов, поправлять сказанное им судье, так как это напрямую противоречило тому, что было сказано мне несколькими мгновениями ранее. Все в комнате для переодевания – да и наверняка в судейской столовой – закатывают глаза при упоминании этих имен. Также они могут поручить дело «независимому» барристеру, которому профессиональная этика не мешает отдавать Кересу в знак благодарности за назначение сочный процент от полученных за дело денег. Гонорар адвоката оплачивается отдельно от гонорара солиситора и напрямую, чтобы избежать деформации рынка и быстрого скатывания в пропасть, которые непременно последовали бы, если бы солиситоры назначали адвокатам дела не на основании их способностей, а в зависимости от того, какую часть своего гонорара они готовы отслюнявить последнему. И подавляющее большинство солиситоров и барристеров соблюдают это строгое разграничение. Однако в каждой комнате для переодеваний слышится эхо слухов об одном барристере, чей стабильный поток прибыльных дел, поступающих от одной-единственной фирмы вроде «Кереса и Ко», явно не соответствует его скромным способностям, а на рождественских торжествах подвыпивший адвокат нет-нет да и проговорится о существовании неофициальных, запрещенных «откатов», лежащих в основе данных договоренностей.