Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

Таким образом, задача вынесения приговора – дело чрезвычайно сложное. Существует целая куча мер наказаний, у каждой из которых свои квалифицирующие критерии, начиная от предписания погашения задолженности и штрафов и заканчивая общественными работами и лишением свободы с немедленным вступлением в силу приговора или с отсрочкой исполнения наказания. Бывает обязательный пожизненный приговор, автоматический пожизненный приговор (не одно и то же), дискреционный пожизненный приговор, продление срока тюремного заключения (причем с каждым новым продлением связаны свои собственные запутанные положения, касающиеся даты освобождения заключенного), особые приговоры для «вызывающих особые беспокойства преступников», распоряжения о принудительной госпитализации (с ограничениями или без), а также обязательные минимальные тюремные заключения – вот лишь некоторые примеры. И это мы еще не затронули дополнительные судебные предписания, – одни дискреционные, другие обязательные, – которые привязаны к определенным правонарушениям: временное лишение водительских прав, отметка в водительских правах о совершенном нарушении, штрафные баллы для водителей, повторная сдача расширенных экзаменов на права, судебные запреты, постановления о предупреждении сексуального насилия, постановления о предупреждении серьезных преступлений, постановления о компенсации вреда, дополнительные финансовые постановления, постановления о конфискации (как минимум три разновидности), постановления об изъятии имущества, постановления о потере права выкупа залогового имущества, постановления об усыплении собак, постановления о преступном поведении, постановления о неспособности исполнять обязанности директора фирмы, рекомендации к депортации, постановление о зачтении времени, проведенного под залогом с соблюдением комендантского часа, постановления об обязательной компенсации дополнительных издержек (с головокружительным количеством различных сумм, в зависимости от вынесенного приговора и даты совершения преступления) (13). И это лишь преступления, совершенные совершеннолетними, – законодательство может похвастаться своим собственным набором в выборе меры пресечения для несовершеннолетних (пожалуй, еще более запутанных) накладывающихся одно на другое положений.

В 2012 году специалист по мерам наказания Роберт Бэнкс изучил 262 случайным образом отобранных дела, рассмотренных Апелляционным судом, и обнаружил, что в 95 из них – то есть в 36 % – Королевским судом был вынесен незаконный приговор.

Комиссия по законодательству – законодательно утвержденный независимый орган, которому поручено заниматься исследованиями и публикациями рекомендаций для потенциальных правовых реформ, в 2015 году лаконично сформулировал: «Понять закон обывателю на практике невозможно» (14).

Я уже сбился со счета, сколько раз мои подзащитные пялились на меня недоумевающими глазами, пока я пытался объяснить как можно более простыми словами потенциально грозящий им приговор. С учетом того, сколько всего зависит от приговора, – от вероятности получить тот или иной приговор зачастую зависит, будет ли подсудимый признавать вину, – просто возмутительно, что закон словно нарочно настолько непостижим для тех, кому понимать его нужнее всего.

И недоумевает не только общественность. Адвокаты и судьи тоже частенько оказываются в тупике. В 2012 году специалист по мерам наказания Роберт Бэнкс изучил 262 случайным образом отобранных дела, рассмотренных Апелляционным судом, и обнаружил, что в 95 из них – то есть в 36 % – Королевским судом был вынесен незаконный приговор. Речь шла не о том, что Апелляционный суд счел приговор слишком суровым, – в каждом таком деле судья сделал нечто неправомерное либо же, наоборот, не сделал того, что требовал закон. Не все эти дела были пересмотрены благодаря барристерам, набросавшим основания для апелляции, – многие ошибки остались и ими не замеченными, и были выявлены лишь собственными адвокатами Апелляционного суда (15).

В рамках одного дела в Высоком суде 2010 года, касавшегося даты освобождения находящихся под стражей заключенных, господин судья Миттинг сделал наблюдение:

[Объяснить смысл приговора и даты освобождения] «невозможно. Настолько невозможно, что на объяснение соответствующих законоположений мне, профессиональному судье, потребовалось время с двенадцати дня до без пяти двенадцати вечера… Данная ситуация вызывает у меня… крайнее отчаяние. Неприемлемо, чтобы в правовом государстве было почти невозможно понять из существующих законоположений, что тот или иной приговор означает на практике» (16).