Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

В большинстве случаев судьи все-таки объясняют, в соответствии с возложенной на них законом обязанностью, смысл вынесенного приговора и его обоснование. И, как правило, всегда имеется убедительное объяснение приговору, который может со стороны показаться мягким. Журналисты, присутствовавшие в зале суда, знают, что судья прочитал три психиатрических заключения, отчет службы пробации и ознакомился с кучей медицинской документации, после чего, хорошенько поразмыслив, заключил, что этому вору-рецидивисту, в порядке исключения, предпочтительней остаться в обществе и что идеальным наказанием для него будет условный срок с жесткими ограничениями и обязательным прохождением реабилитации. Иногда судья объяснит, что поступает так из практических соображений. Он может обратить внимание, что срок тюремного заключения, к которому он должен приговорить подсудимого с учетом нормативов, не превышает времени, уже проведенного им под стражей в ожидании суда, и вместо этого может приговорить его к общественным работам, соблюдению комендантского часа и/или обязательному прохождению лечения от наркотической или алкогольной зависимости, чтобы следующие несколько лет хоть как-то контролировать его жизнь. Либо же, в другой крайности, судья может с сожалением констатировать, что не может из-за существующих нормативов или установленного законом максимального наказания приговорить осужденного к более длительному сроку, – возможно, вследствие решения прокуратуры принять признание по менее серьезным преступлениям, значительно ограничивающим возможности судьи в вынесении приговора.

Только вот подобный контекст зачастую в новостных репортажах отсутствует. И это совершенно бесчестно. Так, в одном деле с моим участием судья начал оглашение приговора с длинной обличительной речи о своих ограниченных Парламентом возможностях выбора наказания. «Будь моя воля, я бы дал вам больше», – сказал он моему ухмыляющемуся подзащитному, назначив максимально возможный тюремный срок. Когда же о приговоре сообщили таблоиды, то «слишком мягкий» судейский приговор был назван «возмутительным». «Против этого судьи необходимо принять какие-то меры», – гласила статья. О комментариях судьи не было сказано ни слова.

Список смертных грехов на этом не останавливается. «Выпущенными на свободу» называются получившие условный срок осужденные без каких-либо объяснений ни наложенных судьей требований – неоплачиваемые общественные работы, лечение наркотической зависимости, – ни принципа условного срока: а именно, что в случае повторного правонарушения или неисполнения требований человек автоматически отправляется за решетку. Судья наверняка объяснил, почему приговор условный, и это непременно должно отражаться в новостях.

Раз за разом никто не объясняет, что ответчики, признавшие свою вину, – тем самым освободив свидетелей от тягот судебного процесса, а общественность от необходимости за него платить, – по закону имеют право на сокращение срока заключения до трети. Если подобный подход вам не по душе, то вы можете посмотреть на него с другой стороны: тот, кто был признан виновным в ходе судебного разбирательства, получает более жесткий приговор. Но когда читателю данное важное пояснение не предоставляется, рождающиеся в итоге перешептывания о мягком приговоре оказываются совершенно обманчивыми.

Нагляднее всего, пожалуй, сложившуюся ситуацию обрисовывает цитата Mirror в начале этой главы. Как уже говорилось раньше, статистика однозначно дает понять, что суды сажают больше людей на более длительные сроки, чем когда-либо раньше. Если 80 % общественности искренне полагают, будто к преступникам относятся «куда более снисходительно, чем в прошлом», то их определенно одурачили. Но только не система правосудия, а те, из чьих репортажей общественность узнает эти искаженные, не соответствующие реальным фактам домыслы.

11. Апелляция: никаких компромиссов

«Благодаря величию и мудрости нашей священной конституции ни один человек не будет лишен права на справедливость, будучи осужденным. Если он почувствует себя пострадавшим, то всегда может искать спасения в другом суде, – с этой целью закон наделяет его правом подачи апелляции и отмены приговора в случае обнаружения ошибки».

Лорд Пратт, Государство против Кембриджского университета, дело по заявлению Бентли (1723), 1 Str 557 (1)