Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

– репутация, в том числе предыдущие судимости и общественные связи (Рио был в суде завсегдатаем);

– убедительность доказательств (на первый взгляд правдоподобные показания Лори);

– соблюдение условий освобождения под залог в прошлом (Рио многократно не возвращался добровольно под стражу в предыдущие разы);

– наличие риска того, что вероятное поведение обвиняемого может привести к причинению вреда другим (обвинение заявило, что Рио может попытаться припугнуть Лори, чтобы та забрала свое заявление).

Наконец, если слушания все еще предварительные и отсутствуют «реальные перспективы» тюремного срока в случае обвинительного вердикта – то есть если вменяемое преступление не такое уж и серьезное, – то пункты (а), (б) и (в) не применяются.

Если, как уже было упомянуто прежде, магистратский суд отказывает в освобождении под залог и защита подает апелляцию в Королевский суд, то вся процедура снова начинается с нуля.

Я рассказал вам некоторые детали судопроизводства с целью подчеркнуть, что отказ в освобождении под поручительство целенаправленно является трудоемкой процедурой. Взятие под стражу подсудимых тщательно контролируется, и суд по закону (10) обязан отчитываться о причинах отказа в освобождении, а также объяснять, почему различные варианты предусмотренных на законодательном уровне условий освобождения – такие как применение электронного браслета; обязательство энное количество раз в неделю являться в полицейский участок, чтобы отчитаться; запрет на контакт со свидетелями обвинения; сдача паспорта; выплата залоговой или поручительской суммы – не могут сгладить беспокойства суда. Подобное почтение к личной свободе людей отражается в тщательно сформулированном Законе об освобождении под поручительство, соответствующих пунктах уголовно-процессуального кодекса, в выносимых на протяжении веков приговорах Высокого суда, законодательстве Европейского союза, а также нормах Европейского суда по правам человека.

Жаль, что это не отражается на практике.

* * *

Проблемы начинаются с первой явки в магистратский суд. Соответствуя основному мотиву данного места, слушания проводятся и решения принимаются в ускоренном режиме на основаниях неполной и порой совершенно неточной информации.

Несмотря на тот факт, что у полиции будут необходимые доказательства, чтобы подкрепить предъявленные обвинения – то есть достаточно доказательств, чтобы обеспечить «реальные перспективы осуждения», – эти имеющиеся сведения редко будут представлены стороне защиты на первом слушании. Согласно имеющимся правилам, от обвинения просто требуется предоставить защите свод фактов по инкриминируемому преступлению, а также сведения о предыдущих судимостях обвиняемого (11). Эта сводка, известная как MG5, составляется полицией. Первое, чему учат на стажировке, это не верить написанному в MG5. Все потому, что, хотя обычно там все написано верно, довольно часто это будет не совсем так. Причем не из злого умысла; скорее, вследствие катастрофической нехватки времени и ресурсов, с которыми приходится в настоящее время иметь дело полиции. Как бы то ни было, тщательное изучение показаний свидетелей, на основе которых и составляется MG5, зачастую обнажает отличия от нарисованной полицией картины. Но такие свидетельские показания, как правило, редко предоставляются на первом слушании.

Отчет 2016 года о заключении обвиняемых под стражу в ожидании суда также выявил, что представляемые списки предыдущих судимостей являются устаревшими, а в некоторых случаях защита даже не получает полицейский протокол с указанием предъявляемых подсудимому обвинений. Возможность содержательного обсуждения дела солиситором защиты с обвинителем зачастую отсутствует из-за огромной нагрузки – вплоть до 35 дел, подлежащих рассмотрению судом в один рабочий день – из-за чего «упор делается на скорость, а не на доскональность, как в плане подготовки, так и отведенного на слушание в суде времени» (12).