Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

Несмотря на столь хаотичное, небрежное рассмотрение ходатайства об освобождении под залог органами прокуратуры в начале судебных разбирательств, совершенно другой подход обнаруживается после того, как обвиняемый был оставлен под стражей. Ничто другое не способно настолько гарантированно спровоцировать внутреннее расследование в прокуратуре с последующим наказанием виновных должностных лиц, как превышение предельного срока пребывания под стражей. Все слушания назначаются в пределах данного срока (который составляет 182 дня в Королевском суде). Если же слушание по какой бы то ни было причине переносится на другую дату, приводя к превышению вышеупомянутого срока, то прокуратура должна выступить с публичным ходатайством для продления содержания под стражей обвиняемого до окончания судебных разбирательств по его делу. Правовой критерий продления срока содержания под стражей требует, чтобы суд посчитал, что обвинение действовало «с должным усердием и расторопностью, а также что существуют достаточные основания для [продления срока содержания под стражей]» (15).

Таким образом, если необходимость отложить слушания связана с недочетами со стороны прокуратуры – скажем, когда они, несмотря на многочисленные просьбы, лишь в самую последнюю минуту разглашают жизненно важные материалы, полностью подрывающие их аргументацию, – то судья вряд ли посчитает, что они действовали с должным усердием и расторопностью. В результате мы сталкиваемся с превышением предельного срока пребывания под стражей, что автоматически приводит к освобождению обвиняемого до суда с последующими отставками в прокуратуре. Я привел именно такой пример по той причине, что именно это случилось с Рио. Слушания по его делу, на которых он был наконец оправдан, прошли через год после нашего знакомства с ним в той сырой тюремной комнате для свиданий, и все из-за того, что важные материалы в пользу его невиновности были предоставлены прокуратурой слишком поздно, чтобы Алан мог успеть что-либо с ними сделать. Как результат, судья удовлетворил ходатайство Алана отложить слушания по делу, а также отказал обвинению в продлении содержания под стражей, мрачно заметив, что в этом деле «установленные законом требования даже и близко не были выполнены». Бесконечно счастливый и благодарный Рио мог быть освобожден. Увы, никакая Джейд уже не ждала его на свободе – их отношения на расстоянии все-таки не выдержали длительного заключения, – однако ему хотя бы вернули свободу, позволив до суда жить на квартире у одного его приятеля, чтобы он мог привести свою жизнь в порядок, ожидая итогового оправдания.

Я не был посвящен в то, какими последствиями это обернулось для уголовной прокуратуры, однако, согласно моему опыту по подобным делам, они должны были быть весьма серьезными. Потенциально опасный насильник (коим они его считали) был выпущен на улицы города. По поводу столь жирного и безобразного пятна на их внутренней статистике непременно должны были быть проведены расследования, составлены отчеты и получены объяснения. Все проходит без какой-либо шумихи, когда подсудимого оправдывают, пока тот находится под стражей. Или когда сомнительное ходатайство о заключении под стражу получает одобрение подобострастных магистратов при обстоятельствах, сильно расходящихся с установленными законом критериями. Или даже в случае, когда обвиняемого отпускают, как это было с теми приторговывающими ворованными мобильными албанцами, исключительно из-за того, что прокуратура плохо выполняет свою работу. Но тут случай был кардинально другой.

Довольно сложно объяснить столь большую разницу между двумя ситуациями – совершенно наплевательское отношение при первом рассмотрении ходатайства об освобождении под поручительство и чудовищное значение, придаваемое превышению предельного срока пребывания под стражей, – однако полагаю, что, как и во многих других вопросах текущей политики уголовной прокуратуры, ответ следует искать в СМИ. В случае, если освобожденный опасный подозреваемый совершит нечто ужасное, история получится куда более сочной, если прокуратура сначала содержала злодея за решеткой, а потом отпустила его, чем если бы он вообще не был помещен под стражу по воле слишком уж великодушного и мягкотелого судьи. Невзирая на тот факт, что, как чаще всего оказывается, причина подобного мягкотелого решения, если копнуть поглубже, оказывается в несостоятельности прокуратуры.