Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

Это полная несостоятельность на самом фундаментальном уровне. И это ни для кого не секрет. Политики, по крайней мере, прекрасно осведомлены о несчастной доле свидетелей – их почтовые ящики наверняка ломятся от гневных писем электората, потрясенного своим столкновением с уголовным судом. В качестве решения по всему политическому спектру неизменно предлагается один и тот же избитый слоган: «Поставим жертву на первое место». Я вовсе не хочу сказать, что программы в поддержку прав потерпевших того не стоят – они чрезвычайно важны. Большая часть страданий, которые мне доводилось наблюдать, встречаясь со свидетелями в суде, были следствием недостатка значимой информации, предоставляемой органами прокуратуры, а также отсутствия помощи в практических вопросах – таких, как организация ухода за детьми на время слушаний, – и обещания улучшить подобные основные службы должны быть исполнены.

Почти половина опрошенных свидетелей сказала, что в будущем больше никогда добровольно не станет участвовать в уголовном процессе. Если они увидят, как на улице ограбили вашу дочь, они не станут помогать в привлечении нападавшего к ответственности.

Вместе с тем многие причины, скрывающиеся за этой удручающей статистикой – 55 %, — невозможно устранить преследующими благие намерения уставами. Скорее, страдания потерпевших – их повторное принесение в жертву системой – имеют многогранную природу и глубоко запрятанные корни, зачастую видимые только тем, кто непосредственно вовлечен в этот процесс. Слишком часто главной причиной становится банальная нехватка финансирования и персонала судебной системы – однако государство и медиа словно этого не замечают. Как по мне, так эти глубочайшие проблемы почти никогда не затрагиваются; вместо этого мы слышим очередное скандирование: «Поставим жертву на первое место». Столь же часто истина оказывается настолько горькой, настолько безобразной с политической точки зрения, что только презренные адвокаты защиты подают свой голос: только они осмеливаются сказать, что во многих аспектах уголовного процесса неизбежное столкновение прав потерпевшего и подсудимого, требующее поиска компромисса, а также руководящий принцип презумпции невиновности приводят к тому, что жертва попросту не может – да и не должна — быть поставлена на первое место.

Думаю, нам всем нужно наконец признать суровую правду. Жертва, несмотря на все разговоры, не ставится на первое место. Ее права, как мне кажется, в настоящий момент ущемляются трижды: интересами суда; интересами обвинения; а также интересами подсудимого. Давайте разберемся, что все это значит для потерпевших на практике.

Потерпевший и суд

Для многих свидетелей вроде нашего пострадавшего от ограбления Мэтью уголовный процесс, должно быть, тянется практически бесконечно. Месяцами они ждут окончания полицейского расследования. Потом решения о предъявлении обвинений. Затем решения о начале судебных разбирательств. После они ждут назначения даты суда. И, как апогей абсурда, они ждут целый день в суде, чтобы потом узнать, что заседание отложено. После чего их отправляют домой снова ждать до следующей назначенной даты. И так раз за разом. Когда попадаешь в мир уголовного правосудия в качестве потерпевшего, твое терпение проверяется на прочность, зачастую пока оно окончательно не лопнет, при попадании в эпицентр «плохих показателей, задержек [и] неэффективной работы» (3).

Жертва, несмотря на все разговоры, не ставится на первое место. Ее права ущемляются трижды: интересами суда; интересами обвинения; а также интересами подсудимого.