Ложные приговоры, неожиданные оправдания и другие игры в справедливость

Как бы то ни было. Вдали маячит огромный айсберг. Возможность выполнять государственными солиситорами защиты свою работу находится под нарастающей угрозой. Стремясь исправить неэффективность работы прокуратуры и всей системы в целом, государство начинает перекладывать ресурсозатратные задачи на плечи средних и мелких юридических фирм. Тем временем неумолимое урезание ставок государственным адвокатам приводит к тому, что многие солиситоры с трудом держатся на плаву. Вместе с тем их клиентской базе угрожает особая разновидность беспринципных солиситоров-стервятников, просачивающихся в нашу систему. Эти аферисты ни капли не беспокоятся о своей профессиональной репутации, равно как и об интересах обвиняемого, – они паразиты системы. Это то меньшинство, чье пренебрежение этическими и социальными нормами, как бы то ни было прискорбно, зачастую определяет отношение общества к адвокатам защиты по уголовным делам в целом. Эти фирмы заманивают не ведающих клиентов пустыми обещаниями гарантированной победы в суде, денежных выплат и подарков. Как только клиент ставит подпись, они умывают руки и просто ждут, когда можно будет обналичить чек за свои услуги, не выполняя никакой работы по делу, вынуждая подсудимого либо признать свою вину, либо отдаться в суде на волю случая. Их бизнес-модель простая: «бери больше, продавай дешевле». Они стремятся взять как можно больше дел, сводя к минимуму выполняемую по каждому работу – такое вот омерзительно-практичное решение проблемы никчемных фиксированных ставок государственных защитников.

Хотя на данный момент подобного отребья и меньшинство, когда добросовестные юридические фирмы, оказавшись меж двух огней – безразличия системы и никак не контролируемых мошенников, – будут не в состоянии оставаться на плаву, образовавшуюся дыру поспешат заполнить как раз такого рода ребята. Ничего не подозревающий подсудимый, впервые столкнувшийся с судебным преследованием и целиком полагающийся на помощь государственного защитника, окажется в очень щекотливой ситуации.

Давайте посмотрим, к чему это невыносимое давление на солиситоров защиты приводит на практике.

Работа обвинителя

В предыдущих главах мы уже прошлись по различным примерам неэффективной работы системы, а также видели, какое негативное влияние они оказывают на сторону обвинения, суды и свидетелей. О чем мы пока еще не говорили, так это о том, что в последние годы все эти проблемы целенаправленно перекладываются с обвинения и с самих судов на защиту. Зайдите на любое предварительное слушание по вопросам делопроизводства в любой зал суда, и вы, как правило, увидите две вещи. Во-первых, обвинение, которое бичует за то, что они не предоставили или не разгласили ключевые материалы много месяцев назад, раз за разом нарушая указания суда. А во-вторых, отчаявшегося судью или магистратов, которые, выслушав предсказуемые увещевания обвинителя («мы сожалеем о данном допущении, Ваша честь»; «боюсь, у меня не найдется достойного объяснения, чтобы изложить его суду»; «Ваша честь, должно быть, в курсе, в условиях насколько ограниченных ресурсов приходится работать прокуратуре»), направляют свой прицел на адвоката защиты и требуют от него объяснить, почему защита не предприняла ничего, чтобы решить проблему. Так почему же, спросите вы, так происходит? Прокуратура выдвигает обвинения против подсудимого, и если она оказывается не в состоянии скоординировать свою работу и выполнить такие базовые вещи, как предъявление ключевых доказательств по делу, то с какой стати это должно волновать обвиняемого? Почему бы ему просто не откинуться на спинку стула и – если в день слушаний в прокуратуре окажется полный бардак – просто не воспользоваться подвернувшейся возможностью улизнуть от наказания? С какой стати он должен подтирать за прокуратурой?

Ответ лежит в том культурном сдвиге, который наблюдается в последние пятнадцать лет или около того и даже отражен с 2005 года в уголовно-процессуальном кодексе. В конце двадцатого века принцип бремени доказывания был не просто священным, но и абсолютным. Обвинение должно было доказывать предъявляемые обвинения. Подсудимый же имел право и вовсе ничего не говорить, ожидая окончания судебных разбирательств в надежде, что в цепочке обвинения образуется брешь, и изобретательный солиситор или барристер без труда придумает, как ей воспользоваться. Зачастую это выражалось в каком-то до жути непонятном и формальном правовом вопросе; однако порой вопрос оказывался настолько очевидным, что обвинение, не предвидев каких-либо возражений, попросту не готовило каких-либо доказательств по этому поводу. Чаще всего подобная «защита исподтишка» применяется в магистратских судах, обычно в делах о нарушениях ПДД, повальный беспорядок в подготовке которых стал благодарной почвой для процветания подобных подлых стратегий. В мире же новых уголовно-процессуальных норм все происходит совершенно иначе. «Первоочередной целью» уголовного процесса является его «законное» рассмотрение, что подразумевает следующее: