Маадай-Кара. Алтайский героический эпос

«Ты, Маадай-Кара богатырь,[Даже] детеныша скотины не спрячь.Если спрячешь — конь твой погибнет,Многочисленный скот гони,На землю мою доставь.[Даже] ребенка из народа не спрячь.Если спрячешь — сам погибнешь,В мою землю народ доставь.Твоей четырехухой кобылицыВсе кости переломаю,Серомастной негодницыСлабые кости изрублю»[138].

После этого Кара-Кула пускается в погоню за серой кобылицей. Рассказ о преодолении серой кобылицей препятствий во всех записях совпадает. Но в третьей записи опущен важный момент, который имеется в первой и второй записях: кобылица, преодолевшая пять препятствий, не могла пройти мимо шестого и седьмого препятствия — семи волков и девяти воронов.

«Сильный мороз она вызвала,До брюха коня снег выпал,Семь одинаковых черных волковПуще прежнего завыли,Девять одинаковых черных вороновЕще сильнее заклекотали.Ноги (кобылицы] задрожали,Круглое ее сердце забилось»[139].

Именно поэтому серая кобылица прыгнула в густые заросли и спряталась там.

Хотя в третьей записи есть небольшие пропуски, зато в ней имеются и новые диалоги, которых нет в предыдущих записях (стх. 781—784, 966—979). Кроме того, сказитель убрал здесь ненужные повторы, содержащиеся в первых двух записях. Например, о непорядках в племени сказитель в них сначала говорил от своего имени (как о результате многолетнего сна богатыря), затем то же самое повторял как о факте, о котором узнала Алтын-Тарга, и в третий раз — в ее упреке мужу. В третьей записи рассказ от своего имени он убрал.

Если в первой записи о приметах родившегося мальчика возвратившемуся из поездки Маадай-Кара сначала сказали встретившие его богатыри, а затем — жена, то в последней записи об этом говорит только жена (ста. 741—-746).

Если в первых двух записях говорилось о том, что из двух кукушек, сидевших на тополе Маадай-Кара, одна знает, кто когда умрет, а другая — кто сколько проживет, то в последней записи эти функции приписываются им обеим. Смысл этого ясен: зная, кто когда умрет, можно узнать, кто сколько проживет. В первой записи дан диалог между Маадай-Кара и Алтын-Tapгoй перед выездом его из дома. Алтын-Тарга спрашивает, куда он отправляется, беспокоится за него. В последних двух записях этот диалог убран, потому что он противоречит ее упреку в том, что Маадай-Кара, надолго заснув, оставил народ и скот без присмотра.

В первой записи говорилось, что Кара-Кула, напав на стойбище Маадай-Кара, стал уничтожать народ:

«Вниз проезжая, по шестьдесят тысяч,Вверх проезжая, по пятьдесят тысячСтал рубить и крошить»[140].

Эта поэтическая формула обычно употребляется при изображении боя. Но в данном случае она неуместна, ибо старик Маадай-Кара не оказывает никакого сопротивления. Поэтому при последующих записях она была опущена здесь. Все это свидетельствует о том, что сказитель не механически повторял прежний текст, а творчески осмыслял и перерабатывал его там, где нужно.

В отдельных местах встречаются и незначительные перестановки описаний и диалогов. Так, например, портрет Алтын-Тарги в третьей записи дается перед тем, как она стала будить мужа, а в первой — в сцене ее прощания с отъезжающим мужем. Слова Маадай-Кара о возможности отмщения за него в первой и второй записях даны как предупреждение Кара-Кула во время его приезда в стойбище, а в третьей — как его «внутренняя речь» уже во время угона в плен (стк. 1175—1190).

В дальнейшем главным героем сказания становится сын Маадай-Кара — Когюдей-Мерген. Повествование о нем, в свою очередь, состоит из трех частей: в первой рассказывается о победе над Кара-Кула и об освобождении им родителей и всего народа, so второй — о женитьбе молодого богатыря, в третьей — о его поездке в подземный мир для борьбы с Эрликом.

В первой части сначала повествуется о воспитании мальчика старухой — хозяйкой Алтая; о его первых подвигах: уничтожении злых духов — волков и воронов; о приобретении богатырской одежды, военных доспехов и богатырского коня.

В этой части существенных различий нет. Во второй записи (после стк. 2067 третьей записи) есть краткая вставка, поясняющая, почему мальчик, поразивший стрелой семерых волков, для уничтожения воронов применяет чудесный камень, с которым родился, зажав его в руке:

«Единственную стрелу он выпустил,Больше не было стрелы.Не находя выхода...»[141].

(далее по тексту третьей записи).