Магический мир. Введение в историю магического мышления

Главным аргументом против поползновений «Общества» стал уже знакомый нам по штудиям Тайлора выпад в сторону спиритизма: «В свете этнологии она (паранормальная психология) предстает как подобие спиритической варварской философии, которая лишь приукрашивает античный анимизм некоторыми туманными и высокопарными формулировками, вроде „сублимированного сознания“*, „телепатической энергии“, „бессмертия психического начала“, „временной материализации предполагаемых духов“ и т. д.». Клодд с безжалостной иронией обрушивается на некоторые неубедительные формы пропаганды спиритизма, которые практиковались «Обществом»: «’Общество психических исследований’ продаст вам не только свои Акты (публикации «Общества», прим пер.), наполненные этими драгоценными терминами, но и хрустальные шары разного диаметра, от трех шиллингов за штуку». Госпожа Флоренс Марриат (британская писательница второй половины XIX века, прим. пер.) в одной своей книге описала состояние души после смерти, на что господин Клодд замечает, что «маяки Общества» (выдающиеся деятели, прим. пер.), по сути, ничем не отличаются от этой псевдо провидицы: «Как вульгарные материалисты вроде госпожи Марриат, так и маяки Общества, занимающейся паранормальной психологией» пишет он, «для нас все они на одно лицо (‘we may bracket them all together’).* Публику может поразить тот факт, что прославленные учёные, являющиеся членами Общества, совершенно игнорируют законы времени, пространства и гравитации, как только они собираются в темноте с медиумами, наделенными „временным паранормальными продлениями“… – все это могло бы ввести нас в уныние, если бы мы не обладали достаточным количеством примеров того, как самые профессиональные исследователи за пределами области своей компетенций совершенно теряются… Умы такого уровня должны уметь дифференцировать одну сферу знания от другой. На их примере мы можем наблюдать, как даже в людях самой высокой культуры заразная идея может затмить трезвое суждение и разум и более того, способствовать созданию и распространению губительных иллюзий, о чем нас часто предостерегает история»[353]. Но как бы нелегко было принять суровые упреки Клодда, увлечение «спиритизмом», затронувшее многих членов Общества, в самом деле подрывало их репутацию в глазах остальных ученых, которые не позволяли себе выходить за пределы серьезного естественно-научного исследования. Заблуждение Клодда заключается, скорее, в том, что он выстраивает свою критику, с позиции наивного реализма присущего современным естественным науками отталкиваясь все от того же настойчивого невинного реализма* «научно-естественника». Вовлекаясь в дискуссию, поднятую за несколько лет до этого Вильгельмом Вундтом[354], Клодд задается вопросом, как люди, для которых природа подчинена незыблемому своду законов, допускают их систематическое нарушение со стороны экстрасенсов и медиумов; будто бы существуют две природы: одна принадлежит науке, другая же во власти истеричных шарлатанов! Очевидно, что в основе полемики Клодда лежит догматическое предположение, согласно которому природа всегда была данностью в той мере, в которой ее понимает наша цивилизация, то есть данной по отношению к определившемуся присутствию. Отношение присутствия к миру воспринимается Клоддом тем же образом, что и всей нашей цивилизацией, то есть как лишенное становления и развития. Точка зрения Ланга, рассмотренная выше, в сущности, та же, однако Клодд в своей непримиримости идет ещё дальше. Он не выходит за рамки взаимосвязи между окружающим миром и «присутствием» (dasein), характерной для нашей цивилизации. Он считает, что влияние человека на окружающий мир не может выходить за границы нашего понимания о возможном. Но не является ли такое понимание проблемы магизма отражением наших культурных установок?