Магический мир. Введение в историю магического мышления

Ланг попытался дать отпор аргументам, выдвинутым в президентском обращении, в пределах того, что ему позволял его естественно-научный подход. «Допустим, – говорит Ланг, – что ученые не могут быть включенными наблюдателями в области психических исследований, но кто же тогда претендует на эту роль? Самые искушенные из фокусников или мошенников? Что, если и они окажутся в растерянности пред лицом некоторых феноменов, к кому же в таком случае обратится господин Клодд? Неужели он вовсе оставит без внимания ее решение, поскольку проблема изначально лишена смысла? Если мои рассуждения верны, то я решительно не согласен с таким подходом. Я полагаю, что феномен, не поддающийся объяснению ни со стороны ученых, ни со стороны мошенника, это феномен тем более достойный анализа». Клодд считал, что, даже если эти явления были бы реальными, ничто не могло бы доказать существование «мира духов». Ланг на это замечает, что речь в принципе не шла о «духах», и даже Оливер Лодж исследовал не их, а физические феномены. И тем не менее скепсис Клодда проистекал из самого интереса к подобным феноменам, которыми интересовались Лодж, А. Р. Воллас и многие другие (можно вспомнить о его книге «Раймонд», в которой знаменитый физик пишет о «посланиях» от сына, умершего в ходе мировой войны). Чуть далее Ланг делает акцент на различии между паранормальными явлениями и идеологией спиритизма. Предсказание по кристальному шару может быть объяснено согласно доктрине о духах: что не исключает того, что, помимо доктрины, галлюцинация является реальным и достойным изучения феноменом даже со стороны ученого этнолога. Таким же образом «самодвижущиеся столики» представляют собой явление, во многом схожее со многими фольклористическими верованиями. Можно с ясностью и окончательно доказать, что все эти «мнимые» паранормальные явления – не что иное, как трюки и ловкий обман: они не теряют от этого своего интереса для фольклориста. Предполагается, что левитация Хоума, которую наблюдал Крукс, это обман: но «трюк» Хоума предлагает поборнику журнала Folk-Lore возможность застать in flagranti[355] генезис важной главы фольклористических верований. «Крукс повел себя как хороший фольклорист, когда направился посмотреть на Хоума и посчитал, что увидел, как тот парит в воздухе, при свете дня, в гостиной, проверив на ощупь контуры его тела, не найдя при этом никакой опоры… Я сказал тогда себе: вот и объяснение многочисленным главам фольклора и агиографии, связанным с левитацией. То, что оказалось достаточным для мистера Крукса, было достаточным и для австралийцев… и для любых других свидетелей. Они, или некоторые из них, получили те же впечатления, что и мистер Крукс: отсюда и легенды». И далее он уточняет: «У меня еще нет мнения о том, как могли сформироваться впечатления Крукса, но я твердо уверен, что они реальные, и что похожие впечатления объясняют наши фольклористические легенды о левитации… Даже если бы мы посчитали, что свидетельство Крукса о левитации Хоума является лишь унаследованным ископаемым мифопоэтического[356] предрасположения, изучение этого пережитка или способности к его наследованию все же стоит того, так как способно рассказать нам, как между ученым в здравом уме и дикарями или священниками может сформироваться точка соприкосновения». Еще дальше он пишет: «Если мы встретим на своем пути граждан, обладающих драгоценными знаниями о верованиях и традиционных обычаях, мы не должны их высмеивать или угнетать, но окружить почтением и уважением, и наблюдать за ними с большим вниманием. Они – это ископаемые! Таким же образом, почему мы должны угнетать профессора Лоджа, члена Королевской Академии, ученого профессора Генри Сиджвик, поэтического господина Фредрика Майерса, гениального медика Чарльза Ричета, как если бы они были лишь ископаемыми старой анимистической философии? Если цензура нашего президента бьет по совести этих ценных, пусть и отсталых медиков, физиков и т. д., и если бы они вдруг перестали преследовать свои цели, согласно Клодду, бессмысленные и архаичные, я считаю, что тогда мы были бы лишены сырого материала». И, в конце концов, настаивая на различии между доктриной о духах и паранормальной феноменологией, добавил: «В прошлом году господин Бэзил Томсон прислал мне свою книгу „Нити южного моря“ [англ.: South Sea Yarns], в которой рассказывается, как однажды автор наблюдал религиозную церемонию народа Фиджи, при которой туземцы босиком пересекали, не обжигаясь, ров, устланный раскаленными камнями. Камни были настолько горячими, что упавший на них носовой платок тут же загорался, но при этом они не только совершенно не обжигали самих фиджийцев, но и оставляли нетронутыми браслеты из сухого папоротника на их щиколотках…И как на это должен реагировать фольклорист? Должен ли он отрицать свидетельства Томсона, Крукса (о левитации Хоума), писателей из Polinesian Journal и т. д. просто потому, что они наблюдали явления, которые дикари объясняют с точки зрения анимизма?.. Я вот что не понимаю: пока примитивное, классическое или средневековое верование (как, например, о ходящих по огню) опирается только на традицию, фольклорист им интересуется. Но как только свидетельства из рук уважаемых мужей своего времени утверждают, что верование основывается на фактах, фольклорист теряет к аргументу какой-либо интерес… Не тот, кто дорожит фактами, а тот, кто их отвергает, считая себя всезнающим, мне кажется пленником главенствующего предрассудка»[357].