Магический мир. Введение в историю магического мышления

С исследованиями in loco дело обстоит не лучше. Шестьдесят лет исследований в области паранормальной психологии практически не оказали никакого влияния, а призыв Ланга включать в этнологические экспедиции экспертов паранормальной психологии не имел успеха[443]. Оказавшись лицом к лицу с паранормальными феноменами в самых разнообразных уголках земного шара и среди самых разных примитивных культур, исследователи, миссионеры, колониальные чиновники, члены этнологических экспедиций либо ограничились их описанием в неполноценной и несерьезной манере, избегая резких утверждений, чтобы не навредить своей репутации, либо считали, что это все обман хитрых колдунов или плод воображения, личных или коллективных галлюцинации, но чаще всего они умалчивали об этом, будто бы речь шла о чем-то недостойном внимания либо о вопросе, выходящем за рамки исследования. Очень редко эти факты удостаивались тщательного описания; но в любом случае, все еще не существует полноценного систематического исследования, за исключением случайных и непредвиденных подтверждений. Стоит привести пример. Гусинде пишет об интенсивной активности народа Ямана, связанной со сном: «Вера наших индейцев в вещие сны широко подтверждается потому, что время от времени свершается предчувствие, полученное во сне, то есть воплощается то или иное предвестие»[444]. И по поводу Селькнам: «Если кто-то из туземцев видел во сне заболевшего родственника, то наутро он отправлял посланника за новостями»[445]. О маге Тененеск из Селькнам Гусинде пишет: «Иногда он говорил о событиях в будущем, которые увидел во сне»[446]. Далее, все о том же Тененеске, он пишет, что маг глубокой ночью погружался в полусознательное состояние и выходил на связь со своим «проводником»: «Почти всегда целью его трудов было распознавание будущих и вредоносных событий для народа Селькнам»[447]. Ясно, что Гусинде не ставил перед собой задачи систематического исследования вероятных метагномических феноменов среди «огнеземельцев»: ему достаточно утверждать, что «время от времени» их сны сбываются, что если во сне является больной родственник, то к нему посылают узнать о его здоровье, что маг Тененеск порой говорит о событиях, увиденных на расстоянии, и что порой пророчествует в полусознательном состоянии под руководством своего проводника о событиях, касающихся своей общины. Все это, естественно, не имеет никакой пользы в целях установления вероятных парагномических феноменов, так как сам документ обладает слишком обобщенным, неполноценным, косвенным и несистематическим характером. И все же сам Гусинде оказывался лицом к лицу с фактами, которые неизбежно ставили его перед проблемой парагномических сил[448]. В другом месте, по случаю прогноза погоды, который практикуют колдуны племени Ямана, Гусинде осторожно заявляет, что он не в состоянии определить, используют ли колдуны знание, основанное на опыте и точных наблюдениях[449]; с меньшей осторожностью он высказывается о Селькнам: «когда колдуны объявляют о наступлении плохой погоды, сложно отрицать, что они основываются, не зная того, на наблюдениях за природой»[450]. Несостоятельность суждения о фактах и замешательство, с какими Гусинде его выражает, кажется нам значительным.