Магический мир. Введение в историю магического мышления

В специальном разъяснении нуждается подзаголовок настоящей работы. Проблематика истории магизма включает в себя столь обширный спектр методологических вопросов и предполагает преодоление столь многочисленных и закоренелых предрассудков, что нам показалось целесообразным начать с пролегоменов, призванных приуготовить путь дальнейшим исследованиям и указать направление, в котором оные должны развиваться. Прежде всего мы намереваемся охарактеризовать проблему, ответом на которую был магизм, а также функцию, которую магизм, как историческая эпоха, исполнял в общем контексте истории человеческой цивилизации. Что касается способа проведения исследования, то для него характерна осознанная ориентация на подвижность мышления, которое постепенно открывается навстречу проблеме и находит верный подход к ней только после того, как оно драматически превозмогло все ложные установки. Другими словами, в нашем исследовании мысль проходит два ключевых этапа: в первый момент она остается непосредственно связанной с редукционзмом культурной установки, Einstellung, не осознающей самое себя, и делает объектом своего рассмотрения исключительно сам магический мир; на втором этапе она осознает0 ограниченность своего историографического горизонта и делает предметом анализа не только магический мир, но также и характерный для западного мышления подступ к нему. Такой метод открывает доступ к более широкой перспективе, из которой ритуал и архаика познаются по-новому, опосредованно. В этом втором моменте, в высшей степени катартическом, пролегомены к истории магизма совпадают со своим идейным средоточием и выполняют свою основную задачу: после этого движение мысли продолжается, но теперь уже в правильном направлении.

Разумеется, пролегомены эти следует рассматривать лишь как первый шаг в процессе анамнестической реконструкции магического мира: чтобы продвинуться дальше на этом пути и добиться значимых результатов, потребуются, возможно, усилия целого поколения. На текущий момент некоторая незавершенность в построении аргументации кажется неизбежной. Многие вопросы, требующие отдельного рассмотрения, в нашей работе лишь затрагиваются, а некоторые и вовсе обходятся молчанием: например, отношение между магией и религией (между магией и наукой, магией и техникой, магией и искусством и т. д.), систематическая критика любых натуралистических интерпретаций магии, сохранение и воспроизводство магических установок в нашей собственной цивилизации (в фольклоре, спиритических кружках, определенных формах психопатологических расстройств, повседневной жизни «нормального» человека, некоторых проявлениях культуры), отношение между этнологическим магизмом и магизмом детским, оценка психоаналитических интерпретаций магии и т. д. Описание экзистенциальной драмы магизма во всем многообразии институтов, характеризующих магию в различных ее аспектах, представляется неполным и нуждающимся, применительно к некоторым сюжетам, в корректировках и дополнениях. База источников, состоящая исключительно из этнографических свидетельств, также может показаться слишком скудной. Однако, несмотря на эти и другие лакуны, которые отчасти можно извинить новизной предмета, его масштабностью и сложностью, а также исключительными обстоятельствами, в которых вынужден был работать автор, можно надеяться, по крайней мере, на то, что положено начало постижению того мира, образ которого, по мнению Вико, нам воссоздать невозможно[94].

Э. де М.

Предисловие ко второму изданию