Магический мир. Введение в историю магического мышления

После этого мы все расселись на скамье, ожидая, пока приготовится еда. Дело было в разгар зимы, дни были коротки, а вечера долги. Для готовки использовалась жаровня на китовом жире, котелок висел над огнем на крюке, который, в свою очередь, был прикреплен к торчавшему из стены гарпуну. Внезапно котелок дернулся и начал раскачиваться, как будто кто-то его толкал. Жар от огня растопил снег в том месте, в которое был воткнут гарпун, и тот соскользнул вниз: крючок, в свою очередь, упал, и куски пищи попадали в бульон. Падлок, не выходя из состояния транса, вскочил с места, на котором сидел, и заявил, что мы должны немедленно сменить стоянки и переместиться на старый и прочный зимний лед, потому что наша хижина оказалась на линии разлома между старым льдом и открытом морем. Мы остановились там, чтобы наблюдать за жизнью моржей, но теперь Падлок утверждал, что мы оказались слишком близко к открытому морю и наполнили территорию обитания моржей исходящими от нас неприятными для них испарениями: моржи не любят нашего запаха. Потому дух моря по имени Таканакапсалук разгневался и обнаружил свое недовольство, заставив нашу пищу прыгать в котелке, как живая. Считается, что это – знак, который часто посылается людям, когда они оказываются близко к трещинам во льду, и нам следовало внять этому знаку… Несмотря на протесты Падлока, мы остались на месте и, наевшись досыта, заползли в спальные мешки. И только на следующее утро нам пришлось убедиться, насколько был прав Падлок, когда к своему ужасу мы увидели трещину у самого входа в хижину. Навес над входом полностью обвалился, и, разобрав снежный завал, мы увидели темную морскую воду прямо перед собой. Свежий лед, на котором мы поставили свою хижину, треснул, однако льдину не унесло в море: в последний момент ее удержало только течение, исходившее от маленького острова. После этого я должен был пообещать Падлоку, что в будущем буду относиться к предсказаниям шамана с большим вниманием[122].

Также и здесь невозможно определить, имеем ли мы дело с фактом предвидения. Идет ли речь об обыкновенной индукции на основе признаков, отмеченных более или менее осознанно? Или о простой гиперестезии? Или о вчувствовании в окружающую среду, если воспользоваться выражением Гузинде? Или же, наконец, о простом совпадении? Документ слишком темен, фрагментарен и полон неопределенности, чтобы это понять.

В своей работе о пигмеях Экваториальной Африки о. Трийес приводит примечательный рассказ о том, что кажется предвидением будущих событий на расстоянии, однако и это свидетельство, каким бы удивительным оно ни было, не может быть использовано для непосредственного этнографического доказательства факта предвидения. Колдун из одного негрилльского клана, к которому обратились за советом перед тем, как устроить охоту на слона, дал ответ: