Махабхарата. Ревизия смыслов.

Возвращаясь к встрече Сугривы с Валином, заметим, что никакого поединка, скорее всего, не было. Сугрива вызвал Валина не на поединок, а на переговоры. Почему? Сугрива явно слабее Валина физически, иначе ему не потребовалась бы помощь Рамы. Поэтому рассчитывать на победу в честном поединке он не мог. Кроме того, когда два человека дерутся вплотную, не так-то просто убить одного из них стрелой, не рискуя при этом попасть в другого. А рисковать ни Сугрива, ни Рама не могли. По сценарию «свыше» Валин должен был умереть. А вот если был не поединок, а переговоры, то риска никакого. Фигуры обоих участников статичны, на шее Сугривы венок, рядом стоит Хануман, указывая на Сугриву своим присутствием...идеальное расположение для правильного выбора цели. В этом случае Валин, конечно, обречен. Но почему Валин вообще согласился на эту встречу? Возможно, потому что все еще любил брата и рассчитывал, что и у того сохранились остатки родственных, братских чувств к нему. Но, может быть, Сугрива обещал представить какую-то информацию при встрече. В любом случае, Валин не хотел, чтобы эта вражда длилась вечно. Валин был человеком сильным и смелым, но доверчивым. На это, видимо, и рассчитывал Сугрива, хорошо знавший характер и склад ума старшего брата. На этом знании и была основана схема операции.

Рама сидел в засаде на склоне Мальявана, скрываясь за кустами и невидимый для участников встречи. Он имел прекрасную возможность тщательно прицелиться — Валин был практически неподвижной мишенью. Натянув лук и прицелившись, Рама выстрелил. Валин упал. Рама подошел к Валину, но не стал добивать его, а решил выслушать. Опыт научил его, что умирающий всегда может сказать всю правду. А потом, ведь его еще и можно допросить. Но, вероятно, что Раме была присуща одна из форм садизма, когда убийца наслаждается зрелищем агонии своей жертвы. Вспомним, как Рама и Лакшмана расправились с Кабандхой, как они наблюдали его мучения.

Сугрива в этой сцене повел себя как коварный, беспринципный негодяй. В свое время Валин простил его. А сейчас ради власти и наслаждений он предал своего брата.

По версии Вальмики, Валин упрекает Раму в хитрости и подлости. Действительно, с точки зрения любого порядочного человека Рама совершил абсолютно подлый поступок, оправданий которому нет и быть не может. Однако, авторы Рамаяны оправдание нашли: Валин — зверь, а Рама — охотник. Охотнику позволено все — по отношению к зверю. Но нам-то что до этого «оправдания»? Человека следует оценивать по его действиям, совершенным в каждой конкретной ситуации, а не на основании последующих описаний и интерпретаций биографов, имиджмейкеров, друзей и возлюбленных, или, напротив, врагов (как в этом случае) и конкурентов. Давать оценку человеку должны люди, которые не смогут извлечь из этого никакой выгоды. Вернемся к моменту предсмертных мучений Валина. В ответ на его упреки и следует «оправдательная» формула: «Валин — зверь, а Рама — охотник». Что тут сказать? Если Валин — зверь, то и Сугрива — зверь и Хануман — зверь, а сын Дашаратхи — охотник — дружит с ними, заключает с ними союз. Как видим, логика Рамы беспринципна. Когда ему выгодно — обезьяна союзник, а когда невыгодно — зверь, будем на него охотиться. И, наконец, почему Рама и Лакшмана не поступают с Валином как охотники обычно поступают с добычей? Почему они не сдирают с него шкуру, не потрошат, почему не поджаривают и не съедают его? Почему Лакшмана распоряжается совершить над ним человеческий погребальный обряд? Почему он велит раздать жителям Кишкиндхи деньги? Деньги — кому? — зверям, обезьянам?

Так совершается мифотворчество. Чтобы оправдать беспринципность и подлость Рамы, его противника, жертву объявляют зверем — обезьяной. Даже союзники Рамы — Сугрива, Хануман — принижены, что уж говорить о врагах, таких как Равана.

Отвечая на упреки Тары, супруги Валина, Рама, снимая с себя ответственность, говорит, что все на земле совершается по воле богов. Кала — время, причина всего происходящего в мире, никто не в состоянии ему противодействовать. Все в его власти — и любовь, и жизнь, и власть, и смерть. Как видим, оправдывая собственную подлость, Рама философствует. Но это попытка снять с себя ответственность и переложить либо на другого, либо представить преступление как исполнение воли богов. Все происходит, говорит

Рама, по воле богов. Но, как мы убедились в Араньякапарве, воля эта формируется на тайном совете богов, на который спешил внук Брахмы Кубера. Этот тайный совет и называется между определяющими будущие события «богами» Кала — время, смерть.