Макото Синкай. Чувственные миры гениального японского аниматора

Микако считает Агарту чем-то вроде противоположности Земли. Эту мысль подкрепляет кадр неба, на котором Следопыты оставляют белый след, напоминающий тот, что был в начале фильма, и почти идентичный, за исключением цвета неба: на Земле – красный, здесь – зеленый. Девушка сравнивает две планеты и решает, что они «совершенно разные». Отличие заключается в единственном нюансе: на Агарте нет Нобору. «Здесь и сейчас, так далеко от Нобору-куна, я становлюсь другой». Это ее слова, и, как обещание другого подростка повзрослеть в одиночестве, они разрывают сердце, неся в себе одновременно невыносимую грусть и очаровывающую своей искренностью любовь. В конце концов Микако осознает, что в глубине души все очень просто: без любимого человека она сама не своя. Вернее, она становится версией Микако, которую не признает. Без Другого она отчуждена от себя – ирония ситуации, в которой она воплощает чуждую форму жизни на чужой планете. В «Голосе» разлука – это отчуждение, и все на Агарте напоминает Микако о том, что она потеряла на Земле. Синкай фиксирует это в повседневных деталях – таких, как птицы, дождь, световые эффекты и пейзажи, формирующие своего рода поэтику кусочка жизни в космосе, который резонирует с кусочком жизни на Земле в первой части фильма, деталью, отделяющей их друг от друга. На Агарте ничто из увиденного не является совместным для них, и под дождем, который она не может почувствовать из своего убежища, Микако падает в обморок при воспоминании о том, что она потеряла, о простых деталях своей прежней жизни. В ее руках телефон становится скудным утешением, отдушиной для любви, которая на восемь лет застыла в своем проявлении. Когда героиня достигнет цели, она будет далека от тех эмоций, с которыми пишет и отправляет свои сообщения.

Это излияние грусти и становится кульминацией фильма, потому что оно объединяет и сливает все темы в единую идею, превращая жизненный скетч, космические исследования, школьную романтику и фильм про новейшие технологии в линии полета, ведущие к одной мысли: вдали друг от друга у героев происходит внутренний разрыв. Глубокая рана. В то же время это повод для исповеди, дающей надежду и новый взгляд на вещи. После обморока Микако, оставшаяся одна в своей каюте, ощущает прикосновение руки, которое вызывает быструю серию вспышек из образов, которые, как мы предполагаем, являются воспоминаниями. Особенность этих образов в том, что большинство из них – карандашные наброски. Это именно то, чем является кино: несовершенная и неполная фиксация моментов жизни и зарисовок памяти. Некоторые рисунки повторяют уже знакомые сцены, другие ни мы, ни герои раньше не видели, но все они вносят свой вклад в единую этику анимации как отпечатка памяти. В восьми световых годах от Нобору Микако осталась только с воспоминаниями. Это незаконченные изображения, передающие настоящие эмоции, и смысл последнего из них – блокнот на конверте, телефон сбоку – кристально ясен. Как старые письма или телефон, рисунок, а значит, и анимация, – это прежде всего источник связи, способ (возможно, несовершенный, но все же) преодолеть расстояние, заставить свой голос звучать «со звезд».

В конце фильма есть прекрасная сцена, в которой Микако встречается с самой собой. Клон оказывается тарсианином, но это не мешает произойти важному диалогу. Приглашая девушку в путешествие и делая его важным шагом на пути к «обретению себя», тарсианин развивает двойной дискурс – о встрече и исследовании. Придав инопланетянину облик девушки, Синкай создает прекрасный образ, поскольку разговор Микако с чужой, иной формой жизни становится встречей с собой, буквальной иллюстрацией послания тарсианина. Интересно, что во время монолога инопланетянин обращается к памяти и воспоминаниям девушки. По сути, на карту поставлено нечто сокровенное. Если финальная битва избегается и ограничивается одним взрывом на поверхности Агарты, то, конечно для того, чтобы на мгновение сохранить двусмысленность вокруг тарсиан, враждебной формы жизни, которая, несмотря ни на что, «понимает» Микако и придает смысл тому, что до этого было абсурдным блужданием в пространстве. Столкнувшись с абсолютной чуждостью, девушка находит себя: она погружается в свои воспоминания о тарсианах и обретает силы поверить в то, что может воссоединиться с Нобору. Встреча с клоном словно открывает что-то внутри нее. Символично, что именно крупный план Нобору, открывающего дверь в свою квартиру, знаменует возвращение сюжета на Землю после долгого пребывания на Агарте.