Макото Синкай. Чувственные миры гениального японского аниматора

Проблема с таким прочтением заключается в том, что сама Микако скучает по тому, что оставила позади, но ее судьба, какой мы ее видим, и страдания не являются взаимоисключающими. Поэтому «Голос» может быть как фильмом об увенчавшейся успехом трагедии, так и фильмом о невозможной, разрывающей сердце любви. Именно потому, что в нем есть и то и другое, он остается таким потрясающим и спустя двадцать лет после выхода.

Главная новизна «Голоса» заключается в том, что Синкай, добавив эпическое измерение к интимной составляющей предыдущих фильмов, не нарушив при этом эмоциональной основы стиля, в значительной степени расширил свои творческие горизонты. Сцены с мечами захватывают дух, мы видим гигантских размеров роботов, сражающихся в сумерках над лесами или озерами, и кажется, они вышли прямо из «Евангелиона». В этих сценах прослеживается прямое влияние Хидэаки Анно, а противостояния вызывают не ощущение триумфа, а – когда Микако побеждает – беды и бессилия. Визуальная неоднородность, унаследованная от Анно, лежит в основе «Голоса» и, в целом, первого синкайского триптиха. В равной степени, как и трогательные истории, эти фильмы задуманы как места встречи режиссера и его зрителей. «Кристаллы времени», где на пересечении разных представлений и разных чувств рождаются уникальные произведения, наполненные множеством смыслов.

В этом сила кинематографа Синкая – кинематографа, который с ранних попыток сопротивляется шаблонам именно потому, что это прежде всего искусство эмоций. Его фильмы не несут никакой морали, не утверждают никакой определенности. Как и его сумеречные декорации, они представляют собой нечто промежуточное – точки встречи, где противоположности выражаются посредством эмоций. Это места чудес, где душераздирающая меланхолия чередуется с всепоглощающей надеждой. В этом отношении «Голос далекой звезды», завершающий триптих, является прекрасным примером силы кино Макото и его способности затронуть людей историями, наполненными смыслом и идеями.

Некоторые сцены фильма: башня в начале, балкон Нобору, пейзажи Агарты – явно предвещают грядущие события. То же самое можно сказать и о режиссуре: цветовая палитра, использование бликов, панорамные кадры, изолирующие персонажей в пустом окружении, возвышающемся над ними, – все эти приемы практически не изменятся в фильмографии режиссера. Именно тем, как эти яркие образы используются для передачи интимного послания, «Голос» предвосхищает появление того режиссера, которым Макото Синкай и должен был стать. Режиссером, чей следующий фильм, «За облаками», будет ярким доказательством того, что то, что получилось в «Голосе»: насыщенность историй, усиление подростковой чувствительности с помощью бликов, почти мистическая красота одного кусочка жизни, – было не случайностью, а, напротив, результатом умело выстроенной работы.

«За облаками» Первый полнометражный фильм с командой

В представлении Синкая «Голос далекой звезды» оказался успешным, очень успешным: первые двадцать минут фильма покорили как зрителей, так и профессиональных критиков. С такой визитной карточкой в кармане Синкай приступил к новому проекту с твердым намерением собрать команду, с которой он мог бы продолжить работу после «Голоса» и сделать анимацию своим средством самовыражения. При поддержке CoMix Wave Films он собрал художников, в итоге ставших его соратниками, – их имена можно будет увидеть в большом количестве фильмов режиссера, в частности, Усио Тазава и Такуми Тандзи. Не прибегая к услугам анимационных студий и намереваясь продолжать создавать образы для своих фильмов с помощью компьютера, Синкай, по совету продюсера Коитиро Ито, окружил себя молодыми выпускниками художественных вузов, специализирующимися не на анимации, а на живописи. Такой выбор сильно повлиял на результат проекта, которым стал фильм «За облаками». Это первая полнометражная картина режиссера, в которой чувствуется влияние его предыдущей короткометражки, «Голоса», так как она тоже снята в жанре сэкай-кэй. Также в новом фильме заметно и влияние наставников Синкая – от Мураками до Миядзаки и Анно, которых в «За облаками» иногда цитируют почти дословно.