Максим Литвинов. От подпольщика до наркома

Несмотря на соседство сотрудников НКИД (а может быть, именно из-за этого) Литвиновы тяготились жизнью в Хоромном и скоро начали думать о переезде. Возможно, повлияла партийная чистка, которую прошел Максим Максимович, – было нелегко жить рядом с теми, кто писал на него доносы. Была и еще одна причина: наркому полагалась госохрана, а в общем доме, среди жильцов, размещаться ей было негде. Но переезд семьи состоится только два года спустя, после важных событий и в их жизни, и во внешней политике СССР.

* * *

К концу 1932 года после подписания пактов с Францией и Польшей международное положение Советского Союза укрепилось. Французский дипломат Робер Кулондр, ставший позже послом в Москве, писал тогда, что «Литвинов смог провести свою политику, и она отвечает взаимным интересам СССР и Франции». Но добавил, что у него было еще много противников, «защищающих исключительно немецкую ориентацию», против которой он боролся «с упорством и не без успеха»[432]. Японская агрессия на Дальнем Востоке на время остановилась, здесь наращивалась советская военная группировка под командованием Блюхера, и японцы не проявляли пока желания напасть.

Но эта успокоенность рухнула, когда 30 января 1933 года Гитлер был назначен новым рейхсканцлером Германии. Приход нацистов к власти стал следствием не только тяжелого экономического кризиса, но и раскола антифашистского движения, вызванного близорукой политикой советского руководства. С его подачи Коминтерн в конце 1920-х годов объявил социал-демократов «социал-фашистами», запрещая коммунистам сотрудничать с ними. Против этой позиции выступил опальный Троцкий, а вот Литвинов, верный своему невмешательству в теоретические споры, критиковал ее только исподволь, постоянно подчеркивая необходимость единства всех антифашистских сил. Только после победы нацистов Коминтерн на своем VII конгрессе летом 1935 года пересмотрел прежний провальный курс и выступил за создание единого фронта против фашизма.

Получив власть, Гитлер не заставил долго ждать осуществления своих радикальных обещаний. Уже через месяц произошла громкая провокация с поджогом Рейхстага, давшая повод ввести чрезвычайное положение, запретить левые партии и отправить их членов в концлагеря. Фюрер не скрывал, что собирается расширить «жизненное пространство» – прежде всего за счет СССР, населенного «расово неполноценными» народами. Своими первыми целями он объявил восстановление мощной армии и отказ от всяких переговоров о мире. Вместо мер по коллективной безопасности он предлагал подписывать договоры с отдельными странами – которые потом, как вскоре выяснилось, бестрепетно нарушал. Его противники, напротив, могли надеяться только на коллективные действия по отпору нацизму, возглавить которые могли только две страны континента – СССР и Франция, имевшие (в отличие от Англии) многочисленные и хорошо вооруженные армии.

В начале февраля Литвинов отправился на возобновившую работу конференцию в Женеве и 6-го выступил с большой речью. Отказавшись от критики французских предложений по разоружению, он выразил готовность обсуждать любую систему безопасности и любую схему сокращения вооружений. Но главное – принять советский проект декларации, дающей следующее определение страны-агрессора:

«Нападающей стороной в международном конфликте будет считаться государство, совершившее первым одно из следующих действий: а) которое объявило войну другому государству; б) вооруженные силы которого хотя бы и без объявления войны вторглись на территорию другого государства: в) сухопутные, морские или воздушные силы которого обстреляли территорию другого государства или сознательно атаковали его морские или воздушные суда; г) сухопутные, морские или воздушные силы которого были высажены или введены в пределы другого государства без разрешения правительства последнего»[433].

Далее он продолжал: «Никакие соображения политического, стратегического и экономического порядка, включая стремление к эксплуатации на территории атакуемого государства естественных богатств или к получению всякого рода иных выгод или привилегий, ни ссылка на значительные размеры вложенного капитала или на другие особые интересы в той или иной стране, ни отрицание за ней признаков ее государственной организации – не могут служить оправданием нападения»[434]. Правда, что делать с агрессорами, Литвинов не предложил, но указал на необходимость включения в будущий закон пункта о необходимости защиты подвергнувшихся нападению стран и их праве на самооборону.