Максим Литвинов. От подпольщика до наркома

Нарком принимал официальные поздравления, но славословий не выносил, а потому запретил праздновать свой юбилей. Но сотрудники маленькой советской делегации в Монтрё решили хоть как-то отметить его и заказали повару отеля, где они жили, любимый им чечевичный суп. Хозяин отеля был потрясен: «Господину министру шестьдесят лет – и отмечать это простой чечевицей!»[551] Юбиляр, усевшись за стол, кратко сказал: «Спасибо, товарищи!» – и принялся за еду. Правда, вечером того же дня по приглашению иностранных журналистов он отъехал в соседний городок Вильнёв. Там уже были речи и поздравления, избежать которых не позволял дипломатический этикет.

А назавтра началась война…

* * *

В далекой от Советского Союза Испании, где Литвинов никогда не был, в феврале 1936 года победило на выборах правительство Народного фронта, состоящего из коммунистов, социалистов и левых радикалов. Такие фронты по воле советского руководства создавались тогда во многих странах, но к власти они пришли только в Испании и, к удивлению многих, во Франции. Правда, там лидер нового правительства, социалист Леон Блюм, проявил умеренность в реформах, а вот его испанские коллеги начали решительную борьбу с помещиками, генералами и церковью. В отсталой и глубоко религиозной стране это не могло остаться без последствий. У «красных безбожников» появились сильные противники, включая фашистскую партию «Испанская фаланга».

Военные заговорщики подняли мятеж в Испанском Марокко 18 июля и скоро высадились на территории страны. Возглавивший их генерал Франко объявил о «священной войне» с коммунизмом. Уже в первые дни «националистов», как они себя называли, поддержали Германия и Италия, направившие в Испанию оружие и военнослужащих. В конце сентября, когда силы Франко осадили Мадрид, то же сделал Советский Союз. В разных странах мира коммунисты и другие левые ехали воевать в Испанию, формируя «интернациональные бригады». Советская поддержка позволила отбросить франкистов от столицы, война приняла затяжной характер. Но доставлять помощь было трудно – в Средиземном море хозяйничали итальянцы и немцы.

Англия и Франция и в этом конфликте действовали крайне осторожно. Помогать испанским социалистам они не желали, опасаясь роста советского влияния в Европе. Уже в июле правительство Блюма объявило о «невмешательстве» в испанские дела, а вскоре к нему присоединились другие страны. При Лиге Наций в Лондоне 9 сентября был создан Комитет по невмешательству, который, правда, никак не реагировал на вмешательство Германии и Италии, ведь обе страны не были теперь членами Лиги. В этот комитет вошел и Советский Союз, что заставило Литвинова воздержаться от критики западных держав с женевской трибуны. В большой речи 28 сентября он не упомянул Испанию ни единым словом. А вот входившая в советскую делегацию Александра Коллонтай писала тогда в Швецию подруге Эми Лоренсен: «Фаталистический взгляд на мировую обстановку типичен для Женевы. Сердце обливается кровью, когда видишь, как здесь обращаются с Испанией… Страшно. Я просто несчастна и возмущена…»[552]

Законное правительство Испании 27 ноября обратилось к Ассамблее Лиги Наций с требованием поставить вопрос об итало-германской интервенции. Советский Союз поддержал испанского делегата, но решение было отложено. В декабре чрезвычайную сессию Совета по этому поводу все-таки созвали, и там выступил представитель СССР Потемкин. Без литвиновского красноречия, но достаточно убедительно он обрисовал ситуацию: «Если бы речь шла только об агрессии, которой подверглась Испания, состоящая членом Лиги наций, то Совет Лиги должен был бы безотлагательно реагировать и на такой случай согласно Уставу Лиги Наций. Сейчас положение представляется более грозным: в опасности находится мир народов. Соответственно возрастает и ответственность Совета Лиги. Сознавая эту ответственность, Совет Лиги обязан занять позицию, которая позволила бы ему использовать все возможности для скорейшей ликвидации агрессии и предупреждения катастрофы, угрожающей народам мира»[553].

Однако Комитет по невмешательству, находившийся под полным контролем западных стран, продолжал равнодушно смотреть на немецкую и итальянскую помощь националистам. Германия и Япония 25 ноября подписали в Берлине Антикоминтерновский пакт, к которому позже присоединились Италия и ряд других стран. Перед лицом объединения агрессоров противостоящие им государства оставались разделены. Советской дипломатии приходилось использовать немногие оставшиеся возможности для попыток выработки совместной позиции с Западом. Одной из таких возможностей стала конференция по защите судоходства в швейцарском городке Нион, открывшаяся 10 сентября 1937 года. Поскольку итальянские подводные лодки топили суда не только Советского Союза, но и западных стран, последние проявили невиданную доселе решимость.