Максим Литвинов. От подпольщика до наркома

Айви Литвинова с внучкой Машей. 60-е гг. (Из семейного архива М. Слоним-Филлимор)

После нескольких лет ссылки в Иркутской области Павел в 1974 году под угрозой нового ареста эмигрировал в США. Много лет он преподавал там математику в школе, параллельно продолжая бороться за демократию и критиковать власти СССР, а потом и новой России. Тем же занимается его сын Дмитрий, активист «Гринпис». Сестра Павла Нина Михайловна, специалист по морским животным, до сих пор живет в Москве. Остался на родине и ее отец, всю жизнь проработавший инженером в ЦИАМ (Центральный институт авиамоторостроения) и сделавший немало изобретений в области авиастроения. В 70-х гг. он увлекся японским искусством оригами – складыванием фигурок из бумаги, стал одним из первых его пропагандистов в СССР и даже преподавал оригамику в Московском педагогическом институте. Умер он 19 декабря 2006 года. Журнал «Наука и жизнь», где он печатался, поместил некролог: «Михаил Максимович видел в легких, но прочных бумажных конструкциях перспективы для инженеров, находил в оригами возможность наглядно моделировать многомерность пространства, о которой говорит современная математика»[817]. Его вдова Флора Ясиновская дожила до 2020 года, выпустив книгу воспоминаний. К сожалению, о Литвинове там говорится очень мало.

Татьяна Литвинова в 60-х гг. (Из семейного архива М. Слоним-Филлимор)

На Татьяну, как и на Павла, вторжение в Чехословакию произвело тяжелое впечатление: люди в транспорте казались ей чужими, она чувствовала себя «чехом среди русских». Муж ее дочери Веры, физик Валерий Чалидзе, тоже был диссидентом, основавшим вместе с академиком А. Сахаровым «Комитет прав человека». В 1974 году он с женой уехал в Америку читать лекции и там был лишен советского гражданства. В том же году по приглашению бывшего мужа Г. Фрейдина за рубеж отправилась сестра Веры Маша Слоним. А в 1976-м в Англию эмигрировала Татьяна Литвинова, оставив друзей, работу, родные могилы. Ее никто не выгонял, но несвобода и лицемерие казались невыносимыми. Другой причиной отъезда стало ухудшение здоровья матери – о ней надо было заботиться. Скоро в Брайтон перебрались из Америки и Маша с Верой.

Михаил Литвинов в 60-х гг. (Из семейного архива М. Слоним-Филлимор)

Айви Вальтеровна умерла 16 апреля 1977 года, и Татьяна жила в ее доме всю оставшуюся жизнь. Вместо переводов она вернулась к живописи, увлечению юности, ездила «за солнцем» во Францию, вела дневник, пыталась писать воспоминания. Конечно, не обходилось без ностальгии: «Я живу здесь, в Брайтоне, на берегу моря, небогато, но чрезвычайно благополучно. И все-таки для меня Англия заграница в негативном понимании этого термина. По письмам из России и по впечатлениям от моей поездки в Москву, по встречам с приезжими соотечественниками я поняла, чего мне не хватает в моем прекрасном далеке. Нет за границей, если судить по Англии, того электричества, что ли, заряда отчаянности, которого сами носители этого заряда, измученные тяжелой повседневностью, быть может, в себе и не замечают»[818].

Татьяна Литвинова умерла 20 ноября 2011 года. Ее дочь Маша, потеряв второго мужа, лорда Филлимора, в 90-х годах вернулась в Россию, много работала и в британских, и в российских СМИ. Стала одним из самых известных российских журналистов. С 2015 гола снова живет в Англии. Она часто делилась воспоминаниями о своей жизни и семье, вспоминала и деда. Признавалась в противоречивом отношении к нему – как и остальные потомки Литвинова. Все они стали борцами с Советской властью, которой он преданно служил до конца жизни. Думала об этом и Татьяна Михайловна, говорившая в интервью своему зятю В. Чалидзе: «Безусловно, отец мой, как и большинство его соратников, как, я считаю, и Ленин – хотели просто лучшей жизни для страны, для народа своей страны. И здесь можно добавить, что пошел он смолоду в движение именно в силу ощущения ответственности за общество, в котором находился. Намерения были самые достойные, можно сказать. Несет ли он ответственность за все последствия Октябрьской революции… поскольку был высоким должностным лицом? Безусловно»[819]. Но дальше задается вопрос: «Было ли бы объективно лучше, если бы отец устранился и на его месте оказался менее блистательный дипломат, это другой вопрос. Думаю, что нет. То, что он делал все для того, чтобы не было войны, все равно очень хорошее дело, по-моему»[820].

Внучки Литвинова Маша Слоним и Вера Чалидзе в конце 60-х гг. (Из семейного архива М. Слоним-Филлимор)