Максимилиан Волошин и русский литературный кружок. Культура и выживание в эпоху революции

Несмотря на «материнские» происки Минцловой, несмотря на месяцы и даже годы мучительной нерешительности, смятения, ощущения вины, непонимания и колебаний, в апреле 1906 года Волошин и Сабашникова поженились и начали строить совместную жизнь. Таким образом, у них появилась возможность заложить фундамент их общего собственного дома и хозяйства. Но шансов для этого в их отношениях было мало. Маргарита писала: «Макс и я, мы шли по жизни, взявшись за руки, как играющие дети» [Волошина 1993: 145]. Похоже, что ни он, ни она не задумывались о более широкой реализации своих отношений в домашней сфере. Позднее Маргарита говорила, что вступила в брак, плохо осознавая, что могут означать такие пожизненные обязательства; связавшие их узы не были прочными. Легкость, с которой в их брак вмешалась и разрушила его другая влиятельная личность, Вячеслав Иванов, подтверждает точность ее анализа.

Иванов был заметной фигурой на литературной арене середины – конца 1900-х годов и играл ведущую роль как в петербургской ветви символизма, так и в собственном активном литературном кружке. Эрудит, известный как своей научной, так и творческой деятельностью, харизматичная личность, человек, женатый на очень привлекательной и заботливой женщине с собственными интеллектуальными достижениями, хозяин великолепной просторной квартиры – знаменитой петербургской «Башни» [Микитич 1991: 245–247], Иванов обладал всем, что требовалось для очень успешного интеллигентского кружка. Но для Волошина он значил гораздо больше, потому что Волошин, как и другие современные ему молодые поэты, воспринимал его как своего поэтического и духовного – а также профессионального – ментора и учителя.

Рис. 4. Маргарита Сабашникова и Максимилиан Волошин в день свадьбы. Архив Вл. Купченко

Чтобы лучше понять характер отношений между этими двумя людьми, необходимо в общих чертах описать взаимоотношения наставника и ученика в литературной России начала века. Эти отношения строились на основе традиций менторства, практиковавшихся представителями образованной элиты примерно с середины XIX столетия. Наставники середины XIX века часто были одновременно и создателями сообществ, и архитекторами институтов в слабо институционализированном интеллектуальном и профессиональном мире, беря под свое крыло молодых, амбициозных людей в попытке стимулировать развитие тех ли иных областей, от науки до искусства – литературы, живописи, музыки – и права. Часто вовлекаемые в домашний круг своих наставников, молодые не только обретали интеллектуальное и профессиональное руководство, но и удовлетворяли более глубокие потребности, связанные с вхождением в новую и непривычную окружающую обстановку: они усваивали манеры, обычаи и культурную идеологию. Эти отношения в значительной степени строились на принципах патриархальной власти, поскольку старшие мужчины опирались на свой иерархический статус как в оказании помощи младшим, так и в удержании власти над ними [Walker 2004].

Чтобы стать таким наставником, представитель литературной элиты рубежа веков должен был обладать рядом качеств, хотя они проявлялись не во всех наставниках одинаково. Такая сторона литературного менторства, как способность привлечь и вдохновить потенциальных подопечных, взволновать их, привести к новому пониманию самих себя и друг друга, коренилась в литературном кружке как коммунитас. Если говорить о практической стороне, то важную роль играла способность эффективно помогать своему ученику или подопечному, поддерживать его (гендерно окрашенное «его» здесь употреблено намеренно) усилия по утверждению себя в обществе. Те, кто имел возможность создавать и развивать литературные трибуны – такие как журналы, издательства – для своих подопечных, те, кто обладал могуществом в литературном мире, например редакторы журналов, – обладали хорошим потенциалом для того, чтобы сделаться менторами. Как и в случаях наставничества в других областях интеллектуальной и профессиональной деятельности, еще одним ценным качеством было владение просторным жильем, а также средствами для проведения общинных собраний; преимуществом было и наличие прочных отношений с женщиной – партнером и помощницей. Именно такие собрания позволяли тем, кто находился в начале пути, наладить и укрепить контакты друг с другом и с сильными мира сего и, конечно же, продемонстрировать свои таланты на полуофициальных поэтических чтениях и других культурных мероприятиях, проводившихся в домашней обстановке. Все это могло способствовать профессиональному росту, позволяя оттачивать навыки и обретать общественное признание.

Такие собрания лежали в основе жизни профессиональных литературных кружков и деловых связей, и те, кто мог создать такое сообщество, поддерживать в нем слаженность и единство усилий, направленных на реализацию более широких литературных амбиций, играли важнейшую роль в жизни интеллектуального сообщества. Литературное наставничество было глубоко встроено в более широкую систему объединения в кружки и участия в нетворкинге.