Читаем Мальчики, вы звери полностью

Не стоит забывать, что действие происходит в 1900‐е годы, до наступления эпохи автомобиля и появления других современных средств передвижения. В то время лошади были неотъемлемой частью городской и сельской жизни; именно они перевозили людей и товары всех сортов. Где были люди, там были и лошади. Сегодня, когда лошади на улицах появляются крайне редко или не появляются вообще, такой страх вполне мог бы остаться незамеченным, но маленький Ганс видит множество лошадей каждый день. Вот почему его фобия вызывает такое беспокойство: она реально мешает жить.

Описывая фобии вроде той, которой страдает маленький Ганс, Фрейд предлагает термин «тревожная истерия» (Angsthysterie)[37]

. Как он пишет: «Для этого есть все основания, поскольку психический механизм развития таких фобий во всем, за исключением одной детали, подобен механизму истерии. Единственная, но очень важная отличительная особенность механизма фобий заключается в том, что при этих расстройствах либидо, отторгнутое от патогенных переживаний в результате их вытеснения, не подвергается конверсии, не направляется из психики[38] в сферу соматической иннервации, а высвобождается в виде страха
»[39]. Это различение основано на фрейдовской теории инфантильной сексуальности, согласно которой истерия вызвана либидо (а не травмой, как он считал вначале). Если обычная истерия конвертирует либидо в блуждающий по телу симптом, тревожная истерия превращает его в страх. Фрейд отмечает, что такие психоневротические заболевания встречаются чаще всего и возникают в самые первые годы жизни: это, «по существу, типичный детский невроз»[40].

Согласно Фрейду, поначалу тревога, возникшая на месте высвобожденного либидо, – это пустая форма, которая может быть заполнена любым содержанием: объект страха вторичен по отношению к самому страху. Так объясняет он и случай Ганса: вначале было влечение к матери, а потом оно подверглось вытеснению и превратилось в тревогу: «Этот страх, подменяющий собой вытесненное вожделение, поначалу остается беспредметным, как всякий детский страх; это еще просто страх, а не фобия»[41]

. Мальчик даже не знает, чего именно он боится, пока его тревога не фиксируется на каком-либо определенном объекте. Возможно, повсеместное присутствие лошадей могло бы объяснить, почему маленький Ганс выбирает бояться именно этого конкретного животного. Однако остается вопрос: что именно могло спровоцировать начало фобии? Отец начинает с предположения, что боязнь укуса лошади могла иметь отношение к тому, что Ганс увидел лошадь с большим пенисом[42]. Но у мальчика были и более правдоподобные причины бояться: например, однажды ему сказали, что, если он тронет лошадку, она откусит ему палец (отец, конечно, объясняет это страхом кастрации). В ходе дальнейшего диалога всплывают новые детали, которые вносят коррективы в первоначальный сценарий.

Одна из таких деталей особенно важна. Как сообщает отец, их дом расположен таким образом, что окна открываются прямо на склад, возле которого постоянно ездят телеги: «Напротив нашего подъезда, на другой стороне улицы, находится товарный склад акцизного ведомства с погрузочным помостом; туда целый день подъезжают подводы, на которые грузят ящики и разные тюки. Двор склада отгорожен от улицы решеткой. Окна нашей квартиры выходят прямо на ворота, ведущие во двор склада»[43].


План двора. Приводится по: Фрейд З. Фобические расстройства. С. 54


После этого описания отец упоминает важный эпизод из истории болезни ребенка: «На днях я заметил, что Ганс сильнее всего пугается, когда видит, как подводы поворачивают, чтобы въехать в ворота или выехать со двора. Я как-то раз спросил его, чего он боится, и он ответил: „Я боюсь, как бы лошади не упали, когда воз поворачивает“»[44]. В случившемся позже разговоре Ганс дает полноценную версию, откуда возникла фобия, которую он называет «дурью», – и это совсем не фантазия. Оказывается, страх был спровоцирован случаем из жизни: мальчик вспоминает, что однажды, когда они гуляли с матерью, он увидел, как большая ломовая лошадь упала и задрыгала ногами. Он испугался и подумал, что лошадь умерла:

Перейти на страницу:

Все книги серии /sub

Сложные чувства. Разговорник новой реальности: от абьюза до токсичности
Сложные чувства. Разговорник новой реальности: от абьюза до токсичности

Что мы имеем в виду, говоря о токсичности, абьюзе и харассменте? Откуда берется ресурс? Почему мы так пугаем друг друга выгоранием? Все эти слова описывают (и предписывают) изменения в мышлении, этике и поведении – от недавно вошедших в язык «краша» и «свайпа» до трансформирующихся понятий «любви», «депрессии» и «хамства».Разговорник под редакцией социолога Полины Аронсон включает в себя самые актуальные и проблематичные из этих терминов. Откуда они взялись и как влияют на общество и язык? С чем связан процесс переосмысления старых слов и заимствования новых? И как ими вообще пользоваться? Свои точки зрения на это предоставили антропологи, социологи, журналисты, психологи и психотерапевты – и постарались разобраться даже в самых сложных чувствах.

Коллектив авторов

Языкознание, иностранные языки / Научно-популярная литература / Учебная и научная литература / Образование и наука
Вот и всё. Зачем мы пугаем себя концом света?
Вот и всё. Зачем мы пугаем себя концом света?

Мир на краю пропасти: чума уносит жизни миллионов, солнце выжигает посевы, тут и там начинаются войны, а люди, кажется, лишились остатков разума. Вы готовы к концу света?Нас готовят к нему на протяжении всей истории и все это уже было в книгах и фильмах, утверждает Адам Робертс — преподаватель литературы колледжа Роял Холлоуэй Лондонского университета, писатель, которого критики называют лучшим современным фантастом, и по совместительству историк жанра. «Вот и всё» — это блестящий анализ наших представлений о гибели человечества, в которых отражаются состояние общества, психология индивида и масс, их заветные чаяния и страхи. Почему зомби — это мы? Что «Матрица» может сказать об эпидемиях? Кто был первым «последним человеком» на Земле? Робертс чрезвычайно остроумно показывает, как друг на друга влияют научная фантастика и реальность, анализирует возможные сценарии Армагеддона и подбирает убедительные доводы в пользу того, что с ним стоит немного повременить.

Адам Робертс

Обществознание, социология
Хаос любви. История чувств от «Пира» до квира
Хаос любви. История чувств от «Пира» до квира

Си Ди Си Рив – американский философ, переводчик Платона и Аристотеля. Помимо античной философии, Рив занимается философией секса и любви, которой и посвящена эта книга. Рив исследует широкий комплекс тем и проблем – сексуальное насилие, садомазохизм, извращения, порнографию, – показывая, как на их пересечении рождаются наши представления о любви. Свой анализ Рив сопровождает не только ссылками на исследования сексологов и квир-теоретиков, но также неожиданными иллюстрациями из таких классических произведений, как «Отцы и дети» Тургенева или «Невыносимая легкость бытия» Милана Кундеры. Отдельно Рива интересует необратимая эволюция в сторону все большей гендерфлюидности и пластичности нашего сексуального опыта. «Хаос любви» – это сборник из десяти эссе, в которых автор совмещает глубокое знание античных текстов («Илиада» Гомера, платоновский «Пир» и так далее) с фрейдистским психоанализом, концепциями Лакана, социологией интимной жизни Энтони Гидденса, заставляя задуматься о том, как мы определяем свою телесность и мыслим о своих прошлых и будущих партнерах.

Си Ди Си Рив

История / Исторические приключения / Образование и наука
Формула грез. Как соцсети создают наши мечты
Формула грез. Как соцсети создают наши мечты

Каждый день мы конструируем свой идеальный образ в соцсетях: льстящие нам ракурсы, фильтры и постобработка, дорогие вещи в кадре, неслучайные случайности и прозрачные намеки на успешный успех. За двенадцать лет существования Instagram стал чем-то большим, чем просто онлайн-альбомом с фотографиями на память, – он учит чувствовать и мечтать, формируя не только насмотренность, но и сами объекты желания. Исследовательница медиа и культуры селебрити Катя Колпинец разобралась в том, как складывались образы идеальной жизни в Instagram, как они подчинили себе общество и что это говорит о нас самих. Как выглядят квартира/путешествие/отношения/работа мечты? Почему успешные инстаблогеры становятся ролевыми моделями для миллионов подписчиков? Как реалити-шоу оказались предвестниками социальных сетей? Как борьба с шаблонами превратилась в еще один шаблон? В центре «Формулы грез» – комичное несовпадение внешнего и внутреннего, заветные мечты миллениалов и проблемы современного общества, в котором каждый должен быть «видимым», чтобы участвовать в экономике лайков и шеров.Instagram и Facebook принадлежат компании Meta, которая признана в РФ экстремистской и запрещена.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Екатерина Владимировна Колпинец

ОС и Сети, интернет / Прочая компьютерная литература / Книги по IT
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже