Малыш: мамино счастье

– Ну что я вам скажу, – бесстрастно подытожил он после осмотра. – Вы в родах. Открытие два пальца. Так что оформляйтесь. Жду вас наверху.

Наверху – это в родблоке. Там я оказалась в десять утра – после знакомых очистительных процедур.

Моей акушеркой оказалась молодая улыбчивая женщина Тоня. Мне показалось, что я давно знаю ее – так с ней было приятно общаться. Она была настолько доброжелательна, настолько позитивно настроена, что мне сразу стало очень уютно в этих казенных больничных стенах. Меня охватило возбуждение, смешанное с любопытством: интересно, какие они – вторые роды? И какой он – мой мальчик, мой второй малыш?

При виде Григория Анзоровича я встрепенулась. Он попросил меня лечь на кровать, сказал, что будет прокалывать плодный пузырь. В руках он держал ужасающего вида железяку с крючком на конце – настоящий гарпун. От страха я вцепилась в каркас своей койки, но потом вспомнила, что прокалывать пузырь вовсе не больно, и расслабилась.

...

Амниотомия

По-научному искусственное вскрытие плодного пузыря называется амниотомией.

В интервале от начала родов до 7 сантиметров раскрытия шейки матки амниотомия выполняется по следующим показаниям:

• плодный пузырь плоский и тормозит развитие родовой деятельности;

• многоводие (перерастяжение матки приводит к слабости родовой деятельности);

• неполное предлежание плаценты (амниотомия требуется для обеспечения прижатия головкой кровоточащего участка плацентарной площадки и уменьшения кровотечения);

• для стимулирования слабой родовой деятельности;

• заболевания сердечнососудистой системы, артериальная гипертония, заболевания почек у роженицы.

Амниотомию также делают в конце первого периода родов (если воды не излились самостоятельно), когда плодный пузырь уже выполнил свои функции и его дальнейшее сохранение может привести к развитию патологии (преждевременной отслойке плаценты, слабости родовой деятельности).

Если вы против ранней амниотомии для ускорения родовой деятельности – можете спокойно сказать об этом врачу.

После процедуры Григорий Анзорович укрыл меня простынкой. От такой трогательной заботы я прямо расчувствовалась. Доктор сказал, что встать и походить можно будет через 2 – 3 схватки. Да какие там схватки! Я по-прежнему чувствовала лишь легкое напряжение в животе.

– Ну, какие ощущения? – спросил врач.

– Да особо никаких.

Уже прошли две схватки, и я собралась было встать с кровати, как вдруг… Низ живота пронзила жгучая боль. У меня вырвался стон.

– Что, началось по-взрослому? – отреагировал Григорий Анзорович.

– По-взрослому, – эхом отозвалась я.

Схватка все длилась и длилась, а в голове стучала только одна мысль: «Когда же это кончится?» Не успела я отдышаться, как началась следующая схватка. Как будто огромная колючая волна разрывала меня изнутри. Я готова была выть и плакать от боли, но уж очень сильно не хотелось выглядеть перед доктором Георгадзе слабой и жалкой.

Схватки шли одна за другой, я потеряла счет времени, хотя с момента моего прибытия в родблок прошло совсем мало – минут сорок. Не успела я прийти в себя от очередной схватки, как подоспело новое испытание – КТГ. 15 минут сохранять неподвижность, когда у тебя давно все «по-взрослому», это не просто мука, это пытка. На меня то и дело сыпались приказы с частицей «не»: руку не закидывай, головой не верти, позы не меняй, не дергайся!..

Скоро пришло спасение – в лице любимого мужа. В одиннадцать часов пять минут он таки добрался до постели рожающей жены. Он провел око ло меня всего несколько минут, пережил со мной всего 2 – 3 схватки. А потом… Потом вдруг мне захотелось тужиться. Мама дорогая! Караул! Неужели уже потуги?

Григорий Анзорович проверил состояние шейки матки.

– Нет, раскрытие неполное, тужиться пока нельзя. Дышите глубоко. Потерпите совсем немного. Минут десять-пятнадцать.