«Мама, я поела и в шапке». Родительский квест от школьных поделок до пубертата любимых детей

Для Розы с Ниной я подобрала няню. Каждое утро я уходила под плач и стоны, вырываясь из цепких детских рук. Захлопнув дверь, я еще пару минут стояла и ругала себя, прислушиваясь, как дети продолжают орать, а няня их успокаивает, заманивая книжками и игрушками. Мне было очень плохо. С одной стороны, я мучилась тем, что бросила детей на няню, с другой – сама была готова броситься куда-нибудь подальше. Выгорание, послеродовая депрессия, усталость – все это очень правильные слова, когда есть бабушки и дедушки. А когда помощи нет, то лучшее – это уметь зарабатывать деньги самостоятельно.

Няня следила за детьми. А за няней следила Лена. Днем она сообщала мне сводки из песочницы:

– Твоя няня сегодня вышла без салфеток!

– Нину обидел мальчик.

– Роза была без панамки.

Вечером, возвращаясь домой, я встречала их всех на прогулке во дворе. Дети неслись ко мне с радостью, а Лена – с очередными наставлениями. Но я все равно была счастлива. Мне нравилось приходить вечером домой, рассматривать детские рисунки, слушать истории про зайчика и про то, что кто-то не съел суп. Мы, как и прежде, по-соседски дружили с Леной, дети ходили друг к другу в гости, но все чаще уже не со мной, а с няней.

Где-то через год Лена с Мишей купили другую квартиру. Благодаря дяде-чиновнику Миша удачно шел по карьерной лестнице, и они переехали ближе к центру. Лена звонила и, захлебываясь от восторга, перечисляла плюсы новой квартиры:

– Тут лучшие школы! Возле дома – три на выбор! Здесь столько деревьев! Воздух очень чистый! Не то что у вас там!

Я изумленно уточняла:

– Вы за городом живете или в Сочи? Откуда в центре свежий воздух и деревья?

Первое время мы созванивались.

– Нина пошла на гимнастику, тренируется по пять часов в день, – рассказывала я.

– Ты из нее спортсменку делаешь? Мы решили, что спорт не нужен. Только так, для общего развития.

– Я ничего специально не делаю. Ей самой нравится.

– А уроки?! Ты представляешь, как она будет все успевать? У нас такая сложная программа в нашей школе, – Лена несколько раз подчеркнула слово «наша», давая понять, что это особенная школа, не для всех.

– Ну какая там программа во втором классе? – удивлялась я.

– А кто возит на спорт?

– Няня.

– Ох! Столько денег ты тратишь, – вздыхала Лена. И было непонятно, сочувствие это или порицание.

Мы не ссорились. Просто перестали общаться. Мне кажется, при последнем разговоре я даже не сказала ей, что Гарри умер.

И вот теперь встретились. В метро.

– Привет, – сказала она.

– Привет.

– Я так и подумала, что это ты. Хотя тебя вообще не узнать.

– Так хорошо выгляжу или так плохо?

Лена задумалась. Шутка зависла в воздухе. Подошел поезд, смазав неловкость. Сразу появилась масса дел: выпустить толпу, самим войти. Парня с рюкзаком подвинуть. В конце концов, чего я так напряглась?

– Ну что, твои уже в сборной? – спросила Лена.

– В какой сборной?

– Ну, по гимнастике. У Винер?

В этот момент поезд, как назло, внезапно остановился в тоннеле. В вагоне повисла тишина. Все напряжены: не случилось ли чего? И тут Лена. Со своим вопросом. На весь вагон.

Лена ждет ответа, смотрит на меня. Рядом сидит тетка, держит на коленях кота – только что достала его из переноски, чтобы погладить. И вот они с котом тоже уставились на меня и ждут, что я отвечу.

Возможно, поезд вообще стоит и не едет, потому что я так и молчу. Не могу признаться, что я – мать-неудачница.

Мне захотелось выйти через закрытые двери.

– Да что ты, Лена?! Ну какая сборная?! – делано веселым голосом отозвалась я.

– Ну у них же каждый день тренировки были!

– Там у всех так.

– Столько сил… Столько денег…

Я и не знала, что Лена так переживала за меня.

Даже кот из переноски смотрел осуждающе.

Наконец поезд поехал.

– Не могут ведь все быть чемпионами, – оправдывалась я.

– А помнишь, как ты вместо работы повезла Нину на соревнования, а тебя премии лишили?

Я покачала головой. За эти двенадцать лет, что они обе суммарно занимались, подобные мелочи уже забылись.

– И стоило так убиваться, раз вы не в сборной?

Я посмотрела на Лену, улыбнулась и как-то очень мягко и по-матерински даже спросила:

– Да какая тебе-то разница? Не надо за меня переживать. И считать мои деньги.

В этот момент поезд выскочил из тоннеля на станцию, стал замедлять ход.

– Мне же выходить надо, – соврала я Лене.

– Как жаль! – соврала Лена мне в ответ.

Я начала пробираться к выходу. В спину донеслось:

– Я тебе позвоню, и встретимся нормально.

«Упаси бог», – подумала я, выходя.

Поднимаясь наверх на эскалаторе, я уже забыла, что видела Лену и что мы о чем-то разговаривали. У Москвы такой ритм, что можно забыть что угодно.

<p>Глава 22. Мир успешного успеха</p>

Самое тяжелое, что я видела, – это желание, нет, даже требование родителей: обязательно победа! Они так и говорят, глядя в огромные детские глаза:

– Что ты там сопли жуешь? Соберись!

Уровень концентрации – олимпийская медаль. Уровень соревнований – спортивный зал областной школы с надувными шариками.