«Мама, я поела и в шапке». Родительский квест от школьных поделок до пубертата любимых детей

…Любой фильм про спорт – всегда история победы, даже если это поражение. На экране герой идет к своей славе через сложности и унижения: не хватает денег, суровый тренер, ушлый противник, жесткие условия отбора. Постоянное преодоление выковывает характер. Вот-вот наш герой должен победить, но… он проигрывает. Отчаяние. Снова тренировки, снова нет денег, снова преодоление. И вот трибуны скандируют: «Давай, ты сможешь!» Последние секунды… И – победа! Медаль. В следующем эпизоде пассажиры узнают чемпиона в самолете и тайком фотографируют. А в конце фильма взрослый спортсмен приходит к своей старушке-матери и говорит: «Спасибо, мама!»

Этот избитый сюжет греет сердца не только многих сценаристов и продюсеров, но и многих родителей.

Но есть и другое кино. Не снятое пока никем. Здесь нет побед, нет оваций. Медали очень часто пластиковые, просто покрашены под золото. Это кино даже не про «второй номер». Это про «222-й номер».

У таких спортсменов тоже были тренировки, диеты, разочарования, проигрыши и победы. У них были тренеры, которые в них верили так, словно завтра на Олимпиаду. И, конечно, у них были родители, которые вкладывали деньги, силы и нервы.

Тут никто не проиграл и не выиграл. Но в итоге выиграли все, просто это не так заметно. Как будто поезд шел из точки А в точку Б, люди выходили из него, переходили из вагона в вагон, выскакивали во время стоянок. И вот поезд идет, ложка в стакане дребезжит, проводница проверила билеты и открыла туалет. В пятом купе достали курицу, слышно, как шелестит фольга. В какой-то момент главные герои вышли из поезда и ушли. А поезд поехал дальше. В конце не случилось ничего необычного. Поезд не превратился в самолет и не улетел. Все было буднично.

Маленькая жизнь маленького человека. Герои русской классики. Но, может, именно поэтому мы так любим их, что видим в них себя? Мы и есть эти «маленькие люди», герои ежедневных боев. Каждый день на передовой родительского фронта.

<p>Глава 21. А вы уже в сборной?</p>

Встретить случайно кого-то в Москве удивительно. Для этого надо как минимум поднять голову от телефона и посмотреть по сторонам. И не просто скользнуть взглядом, ожидая поезд в метро, а выхватить знакомые черты и потом еще вспомнить, кто это, как его зовут и откуда вы друг друга знаете.

А иногда надо сделать ровно наоборот. Увидеть человека, узнать, тут же все вспомнить и при этом сохранить каменное лицо. Стою. Жду. Понятия не имею, что это именно та сволочь, что вечно говорила про меня гадости.

Москва непростой город. Тут у всех свои закидоны.

Я, например, всегда хожу с недовольным выражением лица. Часто Нина пересылает мне сообщения своих подруг: «Привет, видела твою маму. Хотела поздороваться, но она неслась вперед. У нее было тако-о-о-ое лицо. Короче, я не подошла».

…Лене было глубоко наплевать на выражение моего лица, так что она подошла вплотную. Чтобы я не только ее увидела, но и не сбежала никуда.

– Я так и подумала, что это ты, – сказала Лена, и стало ясно, что теперь точно не отвертеться. – Хотя тебя вообще не узнать.

Интересно, это комплимент или нет? «Вообще не узнать» – я так хорошо выгляжу? Или уже настолько плохо?

Мы когда-то жили в одном дворе. В больших московских домах это ничего не значит – тут можно годами не видеть соседей.

Однажды моими соседками были сестры-близнецы. Я об этом не знала и познакомилась сначала только с одной из них.

– Меня зовут Глаша, – сказала она, – только, пожалуйста, не называйте меня Глафирой, а то чувствую себя старушкой.

С тех пор всякий раз, как только я ее видела, то спешила поздороваться: «Привет, Глаша!» Пусть человеку будет приятно!

Как-то раз я услышала в ответ:

– Даша!

Вот ведь! Я ее имя запомнила, а она мое – нет!

– Зина! – поправила я.

Глаша странно на меня посмотрела и промолчала. Да и ради бога! И лишь спустя год я случайно встретила сестер вместе и поняла, что их двое, Глаша и Даша. Но речь не про них. Это все было в далекой бездетной жизни.

Когда у меня появились дети, я совершенно по-другому посмотрела на соседей. Эти люди могут не только буравить стену пять часов подряд, но и быть полезны: поделиться солью, в аптеку сбегать. Еще мамы в декрете – это немножко старушки: они знают о соседях чуть больше, чем тем хотелось бы. Но истинной ценностью в соседском сестринстве становятся мамы с запасными игрушками и влажными салфетками, готовые перехватить ребенка, если вдруг приспичило сбегать домой в туалет.

Лену я приглядела у песочницы. И она не просто отпустила меня пописать. Она сказала:

– Не торопись!

В этот момент мне показалось, что вокруг нее разлилось сияние. Побыть одной в туалете. Никуда не спешить. Не орать в открытую дверь: «Мама идет!» – а просто сидеть на горшке, как это было раньше.

Когда я вернулась, Лена спросила:

– Ты чего так быстро?

И я сразу поняла: надо дружить. Пусть это расчетливо, но я согласна быть самой циничной сволочью, если хотя бы иногда смогу побыть одна в тишине.

В общем, познакомились.