«Мама, я поела и в шапке». Родительский квест от школьных поделок до пубертата любимых детей

Наши дети не ходили в детский сад, поэтому мы целыми днями гуляли или собирали дома лего, рисовали, клеили, лепили из пластилина и из теста. Пытаясь не свихнуться в этом круговороте интеллектуально развивающих игр, мы держались друг за друга, потому что это была единственная возможность поговорить с кем-то взрослым, не слушая параллельно музыку из мультфильмов.

Нине было три года, Роза недавно родилась, я страшно выматывалась и засыпала в лифте, пока ехала на седьмой этаж. На вопрос «Ты высыпаешься?» я отвечала: «Куда?» А ведь тогда у меня еще был муж.

Почему-то элементарная мысль, что двое детей – совсем не то, что один, не пришла мне в голову, забитую пролактином от первых родов. Дело осложнилось еще тем, что Нина в младенчестве была очень беспроблемной: положишь спать – спит, посадишь играть – сидит играет.

Нина была ребенком, выданным боженькой в рекламных целях, чтобы я показывала ее своим подружкам и в конце концов сама бы купилась на эту картинку. Достаточно сказать, что я одевала Нину в белые платья, когда мы шли гулять в парк, и они оставались белыми до самого вечера. В итоге эта идеальная девочка облапошила всех вокруг. Мои подруги родили и столкнулись с действительностью: дети плевались брокколи, валялись в лужах, истерили в магазинах. Они дрались, не спали, раскачивали люстры и нервную систему матери. О том, чтобы надеть на них что-то белое, не могло быть и речи.

Правда, и у меня ситуация была не лучше. Когда родилась Роза, то «рекламное промо» Нины резко закончилось, и она стала типичным ребенком с кризисом трех лет.

Естественным спасением в этой ситуации я видела работу. Что может быть лучше, чем выйти в офис и оставить детей няне, думала я.

Этой гениальной, на мой взгляд, идеей я поделилась с Леной.

– Я даже бабушке детей оставляю – и то волнуюсь! – испуганно сказала она.

– У нас уже были няни. Все нормально, – парировала я.

– Чужой человек будет ходить по дому… Ванной твоей пользоваться, полотенцами.

– А как мне тогда на работу выйти?

– А муж что на это говорит? Он разрешил?

Я кивнула. Гарри был не в восторге: он мрачно комментировал эту идею, еще мрачнее смотрел на претенденток. Но рассуждать в рамках «разрешил» или «запретил» у нас никто не мог. И это было еще задолго до того, как появилось слово «абьюзер».

Миша, муж Лены, имел собственную теорию относительно того, что ждет женщин на работе.

– Когда женщина начинает работать, у нее появляется множество соблазнов, – рассуждал он.

– Например? – спрашивала я.

– Всякие корпоративы, – уклончиво говорил Миша, – дни рождения.

– То есть ты намекаешь, что женщина выйдет на работу и сразу начнет бухать и плясать на корпоративах?

– Ну, не так… Но на работе есть и другие мужчины.

– И что?

– Ну, они будут говорить комплименты.

– Будут, – подтвердила я.

– Ну вот, – подтвердил Миша.

– Зина, перестань, – попросила шепотом Лена.

– Женщина вышла на работу, пляшет на корпоративе, получает комплименты. Почему это плохо?

Миша шевелил бровями и разводил руки в стороны, давая понять, что что-то будет.

– Миша, женщина идет на работу, не на хвостом крутить. У нее времени не будет на измену. Даже если она и захочет.

Он вздыхал и смотрел с осуждением. Мне казалось странным, что Лене вообще разрешают со мной общаться.

Они были крепкой, дружной семьей. Лена в фартуке крутится на кухне: одной рукой делает котлеты, другой – проверяет уроки у старшей дочери. Младшая играет в развивающие игры, одобренные Минздравом и Минобразования. На столе бежевые ажурные салфетки, на окнах такого же оттенка занавески, потому что все должно сочетаться. Миша – он большой начальник – приходит с работы: портфель, рубашка с запонками. Единственный оригинальный элемент костюма – красные носки с Губкой Бобом.

Три года назад Мишу – по протекции дяди – перевели из администрации Саранска в московское чиновничье кресло. Карьера дяди росла успешно, так что на момент нашего знакомства Миша с Леной жили в своей квартире в Москве и верили, что всего добились сами.

Недавно Миша купил любовнице шубу, а жене – велосипед. Велосипедом Лена хвасталась мне почти месяц. А про шубу я сама узнала, когда принесла собственную в меховой холодильник – такая услуга есть при специализированных магазинах. Пока ждала оформления в общем зале, увидела Мишу с какой-то девушкой – они выбирали ей шубу и ворковали. Лене я говорить ничего не стала.

И все-таки мы с Леной дружили. Дружба, обусловленная обстоятельствами, – очень распространенная вещь.

Через некоторое время я все же вышла на работу. Это был малоизвестный журнал, гламур на минималках. Но я собиралась туда так, словно это Первый канал, а я там – Екатерина Андреева.