«Мама, я поела и в шапке». Родительский квест от школьных поделок до пубертата любимых детей

Я могу сказать, что Роза вяжет и у нее есть своя линейка вязаных сумок. И, конечно, это у нее получается только потому, что она занималась гимнастикой и у нее хорошая мелкая моторика. Уверена, через двадцать лет какой-нибудь психолог расскажет Нине с Розой, что все их душевные травмы из-за того, что они в детстве занимались спортом.

Если бы я знала, что спортом можно будет объяснить практически все, даже неприятности ретроградного Меркурия, то выбрала бы этот путь еще раньше и не сомневалась бы ни секунды. Такой вот хитрый план. Но никто не сказал мне об этом, когда я была беременна. Как никто не сказал мне, что вся моя жизнь изменится до неузнаваемости; что примерно три года подряд я не смогу сходить в туалет одна; что, даже когда дети вырастут, я еще лет пять буду вздрагивать от чужих криков «Ма-а-а-а-ам!»; что двое детей способны разнести квартиру до плинтусов, но мне будет все равно, потому что я буду спать. В общем, о многом не предупредили, а я переживаю про спорт.

…Любые планы всегда корректировались с учетом соревнований, сборов и тренировок. Однажды меня пригласили на концерт Феди Чистякова, того самого, который пел «Настоящему индейцу завсегда везде ништяк!» Я очень хотела попасть туда, потому что Федя, группа «Ноль», «Человек и кошка плачут у окошка» – это квинтэссенция моей питерской юности. И я так ждала! Так ждала! Включала утром его песни, подпевала. И все это за завтраком. То есть присутствующим деться некуда, они вынуждены слушать.

– Ну раз тебе, мама, это нравится, то конечно, – дипломатично высказалась Нина.

Сердце неприятно екнуло. Примерно так я говорила про концерты Людмилы Зыкиной, когда моя бабушка делала звук телевизора громче и подпевала: «Из далека до-о-о-олго течет река Во-о-о-о-олга». Мы с братом слушали хрипы Высоцкого, и все эти «песни в платке» казались невыносимым занудством.

И тут я такая же, на скользкой тропинке ретро-воспоминаний. Вчера еще отжигала: каблуки, танцы на столе, канкан с барменом. А сегодня уже: «моя молодость», «в мое время». А главное – вдруг Федя уже стал каким-то ретро…

Но утро воспоминаний «кому за…» было недолгим.

– У нас в ту субботу, что ты собралась на концерт, соревнования, – сообщила Нина не без злорадства.

Праздник отменялся. Вместо этого меня ждали адепты большого спорта, некоторое количество сумасшедших мам и психоз соревнований. Я малодушно пыталась отсрочить разочарование: высчитывала, что, может, успею все-таки доехать. Няня не возила детей на соревнования, а другие мамы тоже не могли подхватить, потому что девочки выступали в разное время. Как я ни пыталась, ничего не смогла сделать, кроме как отказаться от приглашения на концерт.

– Не переживай, – успокоила меня Роза, – вот представь: мы вырастем, будем жить отдельно. И когда-нибудь нам тоже надо будет на концерт. Но мы не пойдем, чтобы отвезти тебя куда-нибудь… В больницу, например.

Она так и сказала. Это не литературный образ, не выдумка. Роза посмотрела на меня, прикинула все и подумала, что лет через двадцать меня уже придется отвозить в больницу. Спасибо тебе, детка…

Так что если Нина с Розой когда-нибудь и пойдут к психологу, чтобы рассказать о «потерянном детстве», то я тоже туда заявлюсь. Со своим блокнотиком. И там будет записан вот этот концерт Феди Чистякова, на который я не попала. А заодно еще купальники, сшитые из моих слез, когда я увидела окончательную цену. Отсутствие маникюра, потому что все деньги уходили на постановку упражнений. Некупленные сумки, но зато купленные по той же цене мячи и булавы. Я могла ходить со старой сумкой, а выступать со старым мячом, который постоянно сдувался, было нельзя. К счастью, у меня уже не росла нога, и я обходилась без новых туфель. А вот дети росли очень быстро, и им постоянно требовались новые полупальцы, скакалки и обручи.

Суп из термоса. Уроки в раздевалке. Выученные по дороге на тренировку стихотворения. Отсутствие лета, потому что в июне и августе сборы. Свободный июль, когда самые высокие цены на отдых. Выходных часто нет. Денег почти всегда нет. Времени на себя никогда нет.

Так прошли десять лет, когда Нина занималась гимнастикой, и еще несколько лет сверху, пока тренировалась Роза. За это время дважды сменились правила, из соревнований убрали и вернули упражнения со скакалкой. Убрали количество рисков и добавили мастерство. Вернули прыжок с приземлением на колени и отменили «карточки упраженний». Это словно была жизнь внутри жизни.

Вопрос «А оно того стоило?» стал моим вечным спутником.

Меня спрашивали об этом сто миллионов тысяч раз. Столько же раз я отвечала, но так и не поняла, лишила я все-таки детей детства или нет?

Жалею ли я о чем-то? Ни разу. Ни о чем.