«Мама, я поела и в шапке». Родительский квест от школьных поделок до пубертата любимых детей

Бессонные ночи, энергетики, транквилизаторы и кофе в неограниченном количестве были даны мне для того, чтобы усвоить простую истину: в мире матери, которая ответственна за все, требования к себе должны быть самые простые. Основное: хотя бы не облажайся. Иначе тебя ждут язва, депрессия и пластический хирург – три всадника Апокалипсиса. Возможно, это те самые, единственные кони, которых имеет смысл останавливать сегодня русской женщине.

Хочешь выжить – начни себя беречь.

Эта простая истина открылась мне два года назад, наутро после того, как Нина устроила турне в больницу и обратно.

Всю ночь мне снилось, что я куда-то еду. Во сне появлялся Митя и предлагал мне конфеты «Аленка». Где-то рядом был доктор, но его было не разглядеть. Я неслась вперед, совершенно не управляя машиной: просто держалась за руль, как ребенок, который сидит на карусели. Было ощущение полной безнадежности, отчаяния и страха. Хотелось доехать туда, где решились бы все мои проблемы, но даже во сне я понимала, что такого места нет.

Утром я привычно встала. Пошла на кухню. Все как всегда: щелкнула мультиварка – гречка сварилась. На столе лежали приготовленные резинки для волос. Было слышно, как Нина проснулась и зашла в ванную. Через три минуты она появилась на кухне. Ни каши, ни завтрака на столе еще не было.

– Нет сил, – сказала я Нине, – прогуляешь сегодня.

– И Роза не пойдет?

– Никто никуда не пойдет. И я не пойду.

Я вырубила будильник; написала классным руководителям заветные слова «по семейным обстоятельствам»; соврала на работе, что заболела; написала няне, что жду ее к обеду; плотно зашторила у себя окно и наконец нормально уснула.

Это было очень странно: сделать так, чтобы мне было хорошо. Даже немножко непривычно. Казалось, что я подвела всех. Весь мир на меня надеялся, а я не пошла на работу, не отвела детей в школу. Хотелось извиняться и каяться. Наверное, боженька там даже не знает, что весь мир держится на мне. Я тут – главная булавочка. Всё на меня нанизывают. Без меня мир рухнет.

Нина с Розой такой рефлексией и манией величия не страдали. Поэтому они хорошо выспались, плотно поели и пошли гулять с полным ощущением того, что имеют на это право. Я мысленно отметила, что дети мои – совершенно бездушные создания и не видят, что мир может развалиться.

К вечеру стало окончательно ясно, что мир устоял. Ничего не случилось. Это было немного обидно.

Я весь день терзалась тем, что не вышла в офис, поэтому все-таки поработала из дома. Потом доехала до больницы и написала записку, которую обещала доктору Андрею Борисовичу. Вернулась домой, переделала все дела, чтобы опять упасть к вечеру и недоумевать: отчего так? Лежа и разглядывая белый потолок, я вдруг вспомнила, как врач неотложки, вкатывая мне капельницу, сказала: «Надорвешься, и дети останутся сиротами».

И тут я поняла. Поняла, о чем она говорила. Главное, что я могу сделать для детей, – это выжить и быть максимально здоровой.

Есть люди, которые, договариваясь о работе, почти сразу спрашивают: а сколько мне за это заплатят? Они выбирают себя. Я же спрашивала только одно: когда надо сдать? Я всегда выбирала других. Потому что мне казалось: если я выберу себя, то это – эгоизм.

Как-то моя мама сказала Розе, что та думает только о себе. Запрещенный прием, чтобы добиться от Розы желаемого.

– А разве это плохо? – удивилась Роза.

У нее так было прошито с рождения. Базовая настройка. Она умела выбирать себя.

А мне такое надо было искусственно внедрять. Я тогда ничего не знала про концепцию «выбирать себя», ее еще называют «сначала надеть маску на себя, а потом – на ребенка». Но в момент, когда я поняла, как и почему так должно быть, почему надо выбирать себя, то у меня возникло ощущение, словно я сделала открытие, достойное Нобелевки, не меньше.

Я не знала, как его назвать. Этому новому навыку не было имени. Поэтому я окрестила его так: «А если оборзеть».

А если оборзеть и, выспавшись, прийти на работу позже.

А если оборзеть и уйти с работы вовремя.

А если оборзеть и попросить прибавку к зарплате. Не вышло? Ну ладно, я попробовала.

Дело пошло. Например, я оборзела и перестала ругать себя за то, что позже всех забираю девочек с гимнастики. Ответственные мамы и папы приехали вовремя, забрали своих дочек, по дороге обсудили «турлян» и «аттитюд», а дома уже готов суп и котлетка. А мои сидят в раздевалке одни-одинешеньки, охранник на них косится, бубнит себе под нос: «Что это за мать такая – не может вовремя приехать?»

Каждый день я виноватила себя, что опаздываю. Клевала себя изнутри. На нервной почве у меня начался тремор рук. Как-то я приехала с термосом и, протягивая Нине чашку с чаем, расплескала его, потому что руки тряслись очень сильно. Это невозможно было контролировать. Но как только мы садились в машину и ехали домой, я успокаивалась и тремор проходил. И так до следующего опоздания.

Казалось бы, вывод прост: приезжай вовремя, Зина! Пунктуальность еще никогда не была так полезна для здоровья. Но я не могла. Мне надо было выйти в шесть вечера, а на работе хотели, чтобы я уходила в девять.