«Мама, я поела и в шапке». Родительский квест от школьных поделок до пубертата любимых детей

Ага, зайдет со мной в квартиру, даст мне по голове моей же елкой. Что за вечер добрых дел? Да когда мужик собрался что-то сделать, его ничто не может остановить. А этот шел за машиной, а теперь елку мне тащит.

– Поставьте, пожалуйста, все тут. Я сейчас позвоню, чтобы спустились и мне помогли, – максимально официально сказала я.

– Хорошо, – спокойно согласился он и поставил пакеты на скамейку.

Пока он прислонял елку, я набрала Розу и громко сказала:

– Дорогой! Спустись, помоги мне!

– Чего? – спросила Роза.

– Да-да, дорогой! Ты все правильно понял.

– Мам, что случилось?

Мы стояли у парадной, тут было светло, и я выдохнула.

– Спасибо вам за помощь.

Я ждала, чтобы он ушел и я бы спокойно затащила все в подъезд.

– С наступающим вас, – отвечает этот «маньяк».

И тут из подъезда, словно Чип и Дейл, спешащие на помощь, выбежали Нина с Розой.

– Мам, я ничего не поняла, что ты говорила!

Вот когда надо, по десять минут жду! А тут выскочили – аж в шортах.

Я сделала покерфейс и собиралась сказать: «А папа чем занят?» – потому что раз уж начала спектакль, то надо позориться до конца. Но Нина уставилась на этого маньячину и выдала:

– Здрасьте.

Он ей:

– Добрый вечер, – и пошел к парковке.

Я выдохнула и говорю:

– Берите пакеты и елку. Я возьму сумку, пошли домой.

Поднялись в квартиру, и тут Нина спрашивает:

– Мам, а откуда ты этого доктора знаешь?

– Какого доктора?

– Который с тобой был.

– Я вообще не знаю, кто это.

– Помнишь, я пять лет назад в больницу попала? Вот он меня тогда привозил домой! Я его сразу узнала.

– Да ладно?!

– Да-а-а-а-а! Это он! А ты с ним не познакомилась?

– Нет.

– А он симпатичный, мам!

Я вспомнила тот день пять лет назад: словно в прошлой жизни все было.

Спустя два дня консьержка передала мне коробку. Там были елочные игрушки и записка: «Ваш адрес был в карте Нины. С наступающим». Подпись: «Андрей Борисович» и номер телефона. Вечером я позвонила главному эксперту по таким вопросам – Агате.

– А чего тут думать? – спросила Агата.

– Ну как-то старомодно: подарок, записка, – промямлила я.

– Зинка, у тебя нет ни одного повода ему не позвонить.

На заднем плане у Агаты орали ее двойняшки.

– Как пацаны?

– Да вы посмотрите, это ж просто вандалы! – прокричала Агата. И я не понимала – это она мне или детям, которые, судя по звукам, разносили квартиру. – А ну все быстро собрали! – Агата не изменяла себе: командовала всеми на таких же скоростях, как и раньше. Только теперь не в офисе, а дома.

– Потом поговорим, – я собралась попрощаться.

– Погоди! Хоть с кем-то хочется поговорить нормально. Вы куда на Новый год?

– Нина с Розой идут к друзьям, каждая в свою компанию. А я поеду к Кате на новоселье.

– Завидую. Зинка, скажи мне, я когда-нибудь смогу встретить новый год нормально, как раньше, а не этом дурдоме?

– Уже скоро, – пообещала я.

<p>Эпилог. Куда приводят мечты</p>

Одна из любимых картин моего детства – «Вид Коллиура» Анри Матисса. Я хорошо помню, как увидела ее впервые.

Зима. Мне тринадцать лет, я ношу свитер старшего брата, потому что в стране кризис и нет ни хорошей одежды, ни денег на нее. За окном уже темно – в Питере зимой темнеет прямо с утра. По Неве метет снег, а я стою на третьем этаже Эрмитажа и улыбаюсь. Столько радости было в этой картине для меня, столько всего недостижимого. Хотя, конечно, совершенно понятно, что нет на свете такого места, как здесь нарисовано. Наверняка Матисс все это придумал. Напился абсента, как у них там принято, и выдумал. А может, денег не было на нормальные краски. Потому что не бывает, чтобы столько цвета, столько жизни! Бывает родной Финский залив, холодный даже в июле. Ну, еще Сочи или Ялта, но и там нет такого.

Прошли годы. Я окончила не только школу, но и университет. Стала работать журналистом, уехала в Москву. Как спецкорреспондент самой крупной газеты объездила почти всю страну: наводнения, оползни, землетрясения, свадьбы, похороны, война, мир, слезы, страх, любовь – все видела. Узнала, что есть вещи и послаще морковки: места, где море теплее, чем в Сочи, а песочек мягче. Картины Матисса посмотрела в Париже, в музее Орсе. Недостижимое оказалось достижимым, если приложить усилия.

Когда бывала в Питере, приходила в Эрмитаж, поднималась на третий этаж, чтобы посмотреть, как там «моя» картина. Что-то было в ней, что не отпускало меня. Я могла прийти в самом мрачном состоянии, когда все яркое и красивое раздражает, когда все плохо. Просто приходила и смотрела, что есть где-то место, где все хорошо. Розовое небо, солнце слепит. Представляла, как люди ходят по набережной, едят мороженое, сидят в кафе, чайки орут у воды.

И однажды, глядя на картину (она уже висела в новом здании – в Главном штабе), я подумала: а что это за Коллиур? Что за название такое волшебное? Если уж и вправду существует далекая бухта Тимбукту, про которую когда-то пел «Секрет», и туда можно приехать, то где находится Коллиур?

Оказалось, это небольшой городок во Франции, бывшая рыбацкая деревенька на границе с Испанией, всего в часе езды от Жироны, куда в то время еще летала «Победа».