«Мама, я поела и в шапке». Родительский квест от школьных поделок до пубертата любимых детей

– Нет. Просто прикидываю: когда вы съедете, то я сделаю здесь кабинет. Хотела померить, встанет ли сюда мой стол.

– Но мы пока не уезжаем, – забеспокоилась Нина.

– Все так быстро меняется, Нинуль. Раньше вот тут стояла твоя детская кроватка с бортиками.

Жизнь неслась так быстро, что я опять не заметила, как наступил Новый год.

…Идея тащить все разом – и елку, и пакеты, и большую спортивную сумку – была провальной. Но я решила, что справлюсь. Иначе придется парковаться во дворе, перегораживать проезд и мелкими перебежками сначала волочь домой елку, потом спускаться за пакетами и сумкой, потом снова спускаться, чтобы отогнать машину на подземную стоянку. От одной мысли, что придется бегать туда-сюда, становилось нехорошо. Так что я сразу поехала на парковку, решив, что все дотащу. Елку – под мышку, пакеты – в руки, сумку – через плечо. Магнитную карточку-пропуск на выход с парковки я зажала в зубах.

Через десять метров стало понятно, что тащить елку под мышкой невозможно. Я ухватила ее вертикально, прижав к себе, так же прижала пакет, другие перехватила правой рукой, сумка болталась за спиной, магнитный пропуск по-прежнему в зубах. Так и шла.

Думаю: хорошо, что меня никто не видит. Пакеты эти еще – пальцы режут ужасно.

Самое противное – это таскать пакеты. Ненавижу. Идешь, навьюченная всем разом. В тот день я заскочила в супермаркет докупить свеклу для салата. Но как можно купить только свеклу, если у тебя есть две руки? И вот уже в тележке картошка, брокколи, морковь, порошок для стирки, упаковки йогуртов, новые плечики для рубашек. Выходишь – в каждой руке по недельному запасу продуктов для небольшого детского сада. А тут руководство магазина решило бороться с теми, кто не возвращает тележки, и с ними запретили выходить. То есть до машины пакеты надо тащить самой. В итоге картина такая: на выходе стоит кордон, который отбирает тележку (а тем, кто пытается проскочить, кидают в спину железную банку консервированного горошка).

Много лет назад я была в Архангельской области в деревне у староверов. Там было минус сорок, и все долго смеялись над моей модной теплой курткой и шнурованными ботинками. Потом они сжалились и выдали мне шубу, валенки и теплый платок. Наверное, решили, что если я замерзну, то хоронить меня дороже выйдет. Спустя пару дней мне дали коромысло и отправили за водой. Конечно, это был позор. Ни поднять коромысло, ни пройти с ним я не могла. Про «идти и петь» речи вообще не было. А хозяйка моя все приговаривала: носи, ты должна вспомнить, как это твои предки делали. У нее была своя теория про возвращение к истокам и перезагрузку. Но я не спорила. Я же была в их валенках.

И вот спустя десять лет я стою в Москве в самый канун Нового года и смотрю на эти «веселые старты» с пакетами. И по тому, кто как несет их, я понимаю: одиноки эти женщины или у них есть заботливые мужья. Потому что, если у тебя есть кто-то, кто тебя любит, он не даст тебе таскать тяжести. Это как с коромыслом – не носишь и не понимаешь, как правильно распределить вес, как идти. А если ты главный добытчик в семье и постоянно с пакетами, то знаешь, как быть.

Кое-как я дошла до выхода с парковки. Обняв покрепче елку, перехватив все пакеты в одну руку и все еще держа в зубах карточку, я свободной рукой стала открывать дверь. Но тут с другой стороны раздался противный электронный писк, кто-то заходил с улицы. «Только не это», – успела подумать я, держась за дверь, которую кто-то дернул со всей силы.

Я выпала наружу вместе с елкой и пакетами прямо в живот незнакомого мужика. От неожиданности, я не удержала покупки, и все рассыпалось. Картошка, подпрыгивая, откатилась в лужу из растаявшего снега и утонула там на моих глазах. На земле валялись выпавший из пакета сыр, молоко, сливочное масло, набор женских одноразовых бритв. Как можно быть таким лосем? Переть вперед и ничего не видеть? Мне надо было прислонить елку, как-то собрать все это и донести до дома, чтобы уже только никого не видеть и ни с кем не разговаривать.

– Я вам сейчас помогу.

Я уставилась на этого тимуровца. Чем можно быть настолько довольным в конце декабря? Тут я уловила запах алкоголя и довольно хмыкнула: все понятно, просто товарищ уже выпил.

Он ловко собрал все, выудил из лужи картошку.

– Сейчас мало кто ставит живые елки, – сказал он, кивнув мне.

– Я для детей ставлю, – буркнула я.

– Здорово, – по-прежнему непонятно чему радовался он.

Я протянула руку, чтобы забрать у него пакет, со спасенной картошкой и всем прочим.

– Я вам помогу. Давайте и елку.

– Мне по лестнице вверх, – предупредила я.

– Я справлюсь.

– Вы же на парковку шли, – напомнила я, пытаясь отстоять свою независимость и возможность таскать елки самостоятельно.

Мы поднялись по лестнице к дому и оказались внутри двора.

– Куда дальше?

Я занервничала. Сразу же вспомнила все криминальные фильмы, где маньяки вот так же, якобы случайно, знакомились со своими жертвами.

– Я вам до квартиры донесу, – услышала я сквозь морок страха.