Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

Хаммудиты были главами берберской партии только номинально. Заявляя о своих правах на всю Испанию, они в действительности владели только городом Малага и окрестной территорией. Самыми могущественными их вассалами были принцы Гранады – Зави, сделавший Гранаду своей столицей, и его племянник и преемник Хаббус. Сначала столицей была Эльвира, но этот город сильно пострадал во время гражданской войны, и его обитатели мигрировали в Гранаду. Кроме того, принцы-берберы были в Кармоне, Мороне и Ронде. Афтасиды, правившие в Бадахосе, принадлежали к той же расе. Но они считали себя арабами и занимали несколько изолированное положение.

Из славян самыми выдающимися являлись Хайран, принц Альмерии, Зухайр, сменивший его в 1028 году, и Моджехид, принц Балеарских островов и Дении. Последний – величайший пират своего времени – был известен и своими набегами на Сардинию и побережье Италии, и своим покровительством литераторов. Славяне какое-то время правили Валенсией, но в 1021 году королем стал Абд аль-Азиз, внук Альманзора и сын Абд-ер-Рахмана Санчола. В Сарагосе после смерти Мундира в 1039 году правила благородная арабская семья Бени Худ.

И наконец, не говоря о ряде совсем мелких государств, продолжало существовать королевство Толедо. Некто Яиш правил там до 1036 года, когда трон захватила старая берберская семья Бени Дхун-Нун, помогавшая завоеванию Испании в VIII веке.

В Кордове после ликвидации халифата жители доверили исполнительную власть Ибн-Джавару, состоятельность которого признавали все. Он сначала отказался, но потом подчинился настойчивым просьбам, выдвинув лишь одно условие: чтобы ему выделили в качестве коллег двух членов сената, его родственников – Мухаммеда ибн Аббаса и Абд аль-Азиза ибн Хасана.

Первый совет правил республикой с мудростью и справедливостью. Кордовцам больше не приходилось жаловаться на жестокость берберов, потому что одним из своих первых актов Ибн-Джавар избавился от них. Он оставил только семейство Бени Ифорен, на которое мог положиться, а остальных распустил, заменив национальной гвардией. По всей видимости, он поддерживал республиканские институты. Когда его просили о милости, он, как правило, отвечал: «Это не в моей власти. Дело в компетенции сената. Я только его агент». Если официальное письмо было адресовано ему лично, он отказывался его рассматривать, говоря, что оно должно быть обращено к визирям. Прежде чем принять решение, он всегда консультировался с сенатом. Он никогда не увлекался роскошью и вместо того, чтобы жить халифском дворце, продолжал занимать свое скромное жилище. Однако в реальности его власть была безгранична, поскольку сенат никогда ему не противоречил. Это был человек безупречной честности. Он никогда не хранил казну в своем доме, доверяя ее самым почтенным горожанам. Он был экономный, если не сказать – скупой, и потому удвоил свое состояние, став богатейшим человеком в Кордове. Однако любовь к деньгам никогда не искушала его и не подталкивала к неблаговидным поступкам. Более того, он никогда не прекращал попыток вернуть всеобщее процветание. Он установил добрососедские отношения со всеми близлежащими государствами, и так успешно, что довольно скоро производство и торговля ощутили стабильность, которой им так долго недоставало. Цены на товары стали падать, в Кордове появились новые жители, которые вновь отстроили кварталы, разрушенные берберами, когда город подвергся разграблению. Но ничто не могло вернуть бывшей столице халифата ее главенствующего положения в политике. Теперь превосходство было у Севильи, и дальше мы будем говорить в основном о судьбе этого города.