Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

Спустя четыре года, в 1034 году, Абдуллах Афтасид отомстил за неудачи способом, который не делает ему чести. Он дал разрешение кади на проход через свою территории отряда, предназначенного для рейда на королевство Леон, но, когда Исмаил вошел в узкое ущелье на границе с Леоном, на него внезапно из засады напали люди Абдуллаха. Многие севильские солдаты были убиты. Самому Исмаилу удалось бежать с горсткой уцелевших войск, но, добираясь до Лиссабона, северно-западного аванпоста владений его отца, им пришлось вынести ужасные лишения.

С тех пор кади стал смертельным врагом принца Бадахоса. Нам не известны подробности конфликта, и война, определенно, была менее важной по своим результатам для мусульманской Испании, чем другое событие, о котором мы расскажем далее.

Кади, как мы видели, признал верховную власть халифа Хаммудитов, Яхьи ибн Али. Некоторое время это признание оставалось неработающим. Кади безраздельно правил в Севилье, поскольку Яхья был слишком слаб, чтобы пользоваться своими правами. Постепенно ситуация изменилась. Яхья собрал под свои знамена почти всех вождей берберов. Он стал фактическим, а не номинальным лидером всей африканской партии, и, обосновавшись в Кармоне, откуда он изгнал Мухаммеда ибн Абдуллаха, он угрожал Кордове и Севилье одновременно.

Неминуемая опасность подала кади идею, которая могла бы считаться благородной и патриотической, не будь она в основном продиктована личными амбициями. Чтобы не позволить теперь объединившимся берберам снова завоевать утраченные территории, необходима коалиция из арабов и славян под руководством одного лидера. Только так можно спасти страну от возвращения проблем. И кади запланировал создание большой лиги, объединяющей всех врагов африканцев, а себе предназначил должность главы этой лиги. Он не был слеп и отчетливо видел препятствия на своем пути. Он знал, что вызовет подозрения славянских принцев, арабской знати и сенаторов Кордовы и их гордость будет задета, если он станет их главой. Но это его не остановило. Как мы увидим, обстоятельства в немалой степени ему благоприятствовали, так что он в какой-то степени сумел воплотить в жизнь свой проект.

Уже было сказано, что несчастный халиф Хишам II бежал из дворца, где его содержали во время правления Сулеймана, и, вероятнее всего, умер в Азии, оставленный без внимания и никому не известный. Население, однако, все еще испытывало сильную привязанность к Омейядам – династии, которая дала им славу и процветание, и отказывалось признать смерть монарха, жадно впитывая все дикие слухи, циркулировавшие о нем. Обстоятельных рассказов о его жизни в Азии хватало. Сначала – как утвержджали – Хишам отправился в Мекку, прихватив с собой кошель, полный денег и драгоценностей. Его ограбили негры – стражи эмира. Он два дня ничего не ел, после чего гончар, почувствовавший к нему симпатию, спросил, умеет ли он работать с глиной. Хишам ответил наудачу, что умеет.

– Тогда, – сказал гончар, – ты можешь поступить ко мне на службу и будешь получать диргем и буханку хлеба каждый день.

– С радостью! – воскликнул Хишам. – Но сначала дай мне хлеба, потому что я два дня не ел.

Некоторое время халиф, хотя и не слишком умелый и энергичный рабочий, зарабатывал себе на жизнь гончарным делом, но потом ему надоела тяжелая работа и он присоединился к каравану, направлявшемуся в Палестину. В Иерусалим он прибыл нищим. Однажды, бродя по улицам, он остановился у лавки, торгующей циновками.

– Почему ты так внимательно на меня смотришь? – спросил хозяин. – Знаешь ремесло?

– Увы, нет, – ответил Хишам. – Но я умираю с голоду.

– Оставайся, – ответил хозяин. – Ты будешь собирать для меня тростник, а я – платить за твою работу.

Хишам с благодарностью принял предложение и через некоторое время научился весьма прилично плести циновки. Прошло несколько лет, и в 1033 году Хишам вернулся в Испанию. Сначала он объявился в Малаге, потом, в 1035 году, в Альмерии и затем, изгнанный принцем Зухайром из своих владений, осел в Калатраве.

Эта история, легко принятая на веру жителями, представляется крайне маловероятной. Известно, что, когда Яхья угрожал Севилье и Кордове, в Калатраве был торговец циновками по имени Халаф, очень похожий на Хишама. Но нет никаких свидетельств того, что это действительно был прежний халиф. Историки Ибн-Хайян и Ибн-Хазм – люди Омейядов, а значит, в их интересах признать Хишама – энергично отрицают какую-либо связь между Халафом и халифом. Халаф, однако, был честолюбив. Часто слышал о своем сходстве с Хишамом, он заявил, что действительно является монархом. Он не был уроженцем Калатравы, и поэтому сограждане ему поверили. Они пошли еще дальше – признали его своим сувереном и восстали против своего правителя, Исмаила ибн Дхун-Нуна, принца Толедо. Тогда принц осадил город. Защитники вскоре сдались, изгнали самозваного Хишама и вернулись к прежней жизни.