Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

Чистокровный араб, Ибн-Аббас люто ненавидел берберов и презирал евреев. Возможно, он на самом деле не хотел, чтобы его хозяин вошел в арабо-славянскую лигу, поскольку в этом случае Зухайр окажется в тени кади Севильи. Но он еще сильнее не желал видеть его союзником бербера, хаджибом которого был еврей, которого он презирал, а тот отвечал ему ненавистью. Вместе с Ибн-Баканна, визирем Хаммудитов Малаги, Ибн-Аббас сначала попытался сбросить Самуэля и с этой целью долго, упорно и совершенно бесплодно распространял о нем клевету. Затем он предпринял попытку посеять раздор между Зухайром и королем Гранады, заставив первого оказать помощь Мухаммеду из Кармоны, врагу Хаббуса. Это ему удалось.

В июне 1038 года Хаббус умер, оставив двух сыновей. Старшего звали Баддис, младшего – Бологгин. Берберы и некоторые евреи хотели дать трон последнему, но другие евреи, включая Самуэля, склонялись к Бадису. Арабы тоже. Гражданская война была бы неминуемой, если бы Бологгин внезапно не снял свою кандидатуру. После того как он поклялся в верности брату, у его сторонников не осталось выбора, и они последовали его примеру.

Новый принц делал все от него зависящее, чтобы возобновить союз с правителем Альмерии, и последний заявил, что все вопросы могут быть решены при личной встрече. Зухайр в сопровождении многочисленного блестящего эскорта тронулся в путь и неожиданно прибыл к воротам Гранады, не испросив разрешения на пересечение границы. Бадис был сильно раздражен столь нетрадиционным поведением, однако принял принца Альмерии с должными почестями, развлекал его свиту и осыпал дарами.

Однако переговоры ни к чему не привели; ни принцы, ни их хаджибы не смогли прийти к соглашению. Более того, Зухайр, находившийся под влиянием Ибн-Аббаса, занял агрессивную позицию и разговаривал с Бадисом свысока. Король Гранады как раз обдумывал, как наказать принца Альмерии за дерзость, когда один из его людей – его тоже звали Бологгин – решил сделать последнюю попытку примириться. Ночью он пришел к Ибн-Аббасу и сказал:

– Бойся гнева Божьего. Именно ты стоишь на пути примирения, поскольку твой хозяин находится под твоим влиянием. Когда мы были вместе, нам сопутствовал успех в каждом предприятии, и нам все завидовали. Так давай же возобновим наш союз. Единственное препятствие – поддержка, которую ты оказываешь Мухаммеду из Кармоны. Предоставь этого принца своей судьбе, как хочет наш эмир, и все будет хорошо».

Ответ Ибн-Аббаса был одновременно покровительственным и презрительным и, когда бербер захотел тронуть его сердце, обняв и пролив слезы, добавил:

– Избавь себя от лишних эмоций и громких слов. Они все равно на меня не действуют. То, что я говорил вчера, я повторю сегодня: если все вы не согласитесь на наши условия, я позабочусь, чтобы вы об этом пожалели.

Возмущенный этими словами, Бологгин воскликнул:

– Этот ответ я должен передать совету?

– Совершенно верно, – фыркнул Ибн-Аббас, – и если ты предпочитаешь приписать мне более сильные выражения – пожалуйста. Сколько угодно.

Рыдая от ярости, Бологгин предстал перед Бадисом и советом. Доложив о своем разговоре с визирем, он воскликнул:

– Наглость этого человека невыносима! Мы должны уничтожить его, или наши дома перестанут быть нашими.

Все члены совета разделяли его негодование, но никто не был возмущен больше, чем Бологгин, брат Бадиса. Он потребовал, чтобы наглость жителей Альмерии была немедленно наказана, и Бадис пообещал ему это сделать.

Возвращаясь на свою территорию, Зухайр должен был пройти несколько узких ущелий и пересечь мост у деревни, носящей название Альпуенте. Бадис приказал разрушить мост, а ущелья занять войсками. Тем не менее, хотя он не чувствовал такого сильного гнева, как брат, и еще не потерял надежду привлечь друга своего отца на свою сторону, он решил тайно предупредить его об опасности. Для этой цели он использовал посредника – берберского офицера, служившего в армии Альмерии. Этот офицер пришел к Зухайру ночью и сказал:

– Верь моим словам, господин, завтра ты встретишь трудности на переходе. Советую выйти в путь сейчас, тогда, возможно, ты еще успеешь пройти ущелья, прежде чем войска из Гранады их займут, а если они начнут преследование, ты сможешь дать им бой на равнине или укрыться в одной из крепостей.

Этот совет показался Зухайру разумным, но присутствовавший при разговоре Ибн-Аббас воскликнул:

– Только страх заставляет его говорить эти слова!

– Что? – возмутился офицер. – Ты это говоришь обо мне? А ведь я принимал участие в двадцати сражениях, а ты не видел даже одного. Тебе еще предстоит убедиться в правоте моих слов. – И он в гневе выбежал из дворца.