Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

Предприимчивый араб сразу увидел, как обратить себе на пользу благочестие христиан, которое, по его мнению, было их слабостью, над которой он мысленно смеялся. Теперь, когда ему предстояло платить дань, он понял, что, придав повышенную цену мощам – не позволив, так сказать, в порядке самозащиты забрать их у него сразу, они могут стать для него очень полезными. Он решил действовать как должник, который, когда срочно должен ликвидировать долг, предлагает в качестве части платежа какое-нибудь не имеющее цены curio, которое заставляет кредитора принять как редкую и чрезвычайно ценную вещь. Он отлично разыграл свою партию. И когда епископ Асторги – его коллега Альвитус был уже мертв – собрался покинуть Севилью с останками святого Исидора, аль-Мутадид встретил кортеж, накрыл саркофаг парчовым покрывалом, украшенным причудливыми арабесками очень тонкой работы, и со слезами в голосе воскликнул:

– Неужели ты уже покидаешь нас, почтенный Исидор? Ты же помнишь, какая близкая дружба нас объединяла.

Монах из Силоса приводит рассказ об этом посольстве на основании личных впечатлений компаньонов Альвитуса.

Следующий, 1064 год оказался катастрофическим для мусульман. Коимбра сдалась Фернандо после шестимесячной осады. По условиям капитуляции более пяти тысяч защитников города были переданы победителю. Остальные были выгнаны из своих домов с пустыми руками. Но это еще не все. Мусульмане, жившие между Дуэро и Мондего, были изгнаны из страны. После этого Фернандо повернул оружие против Валенсии, которой правил слабый и бездеятельный Абд аль-Малик, сменивший в 1061 году своего отца Абд аль-Азиза. Столицу осадили, но кастильцы, видя, что взять ее штурмом будет трудно, прибегли к военной хитрости, чтобы лишить ее защитников. Они сделали вид, что отступают, и валенсийцы бросились в погоню, одетые в праздничные одежды, – они были совершенно уверены в победе. Поспешность дорого им обошлась. Недалеко от Патерны, слева от дороги, ведущей из Валенсии в Мурсию, они были внезапно атакованы кастильской армией. Большинство валенсийцев были убиты, а их король сумел спастись исключительно благодаря своей быстроногой лошади. Захват крепости Барбастро, что между Леридой и Сарагосой, одной из самых важных крепостей на северо-востоке Испании, был также тяжелым ударом. Она оказалась в руках армии норманнов, которой командовал, согласно Ибн-Хайяну, «командир кавалерии Рима». Судя по всему, это был Гийом де Монтрей, служивший папе Александру II (1061–1073). Судьба побежденных была ужасна. Гарнизон сдался при условии, что солдатам сохранят жизнь. Однако, выйдя из города, почти все они были убиты. С жителями обошлись не лучше. Они тоже получили амнистию и готовились покинуть город, когда командир христиан, обеспокоенный, что их слишком много, велел своим людям «проредить» колонны беженцев. В результате бойни шесть тысяч человек были убиты. После этого он велел всем домовладельцам вернуться в город с женами и детьми. Люди подчинились, и тогда норманны стали делить добычу. «Каждый рыцарь, получавший дом, – писал арабский автор, – в дополнение получал женщин и детей, а хозяин дома становился его рабом. Хозяин подвергался всевозможным пыткам, чтобы указал сокровища, которые якобы спрятал. Иногда мусульманин умирал под пытками – тогда можно было считать, что ему повезло, потому что, если он оставался в живых, то был вынужден испытывать еще большие душевные муки, глядя, как насилуют его жен и дочерей. Закованные в цепи, эти несчастные люди становились невольными зрителями этих жестоких представлений». Мусульманам повезло – довольно скоро норманны покинули Испанию, чтобы в собственной стране насладиться награбленными богатствами. В Боарбастро остался только небольшой гарнизон, и Муктадир из Сарагосы, получив от аль-Мутадида подкрепление численностью пять сотен всадников, воспользовался этим, чтобы весной следующего, 1065 года вернуть город.

Фернандо, однако, не оставил попыток овладеть Валенсией. И хотя к королю этого города подошло подкрепление от его брата – Мамуна из Толедо, он оказался в весьма опасной ситуации. Правда, Фернандо заболел и был вынужден вернуться в Леон. Однако Абд аль-Малику не с чем было себя поздравлять. Уже в ноябре он был свергнут и посажен в крепость своим отчимом, который включил Валенсию в свои владения.

Вскоре после этого смерть избавила мусульман от их самого грозного врага. Храбрый, благочестивый и добродетельный Фернандо был образцовым королем, и смерть святого увенчала его благородную жизнь. Вернувшись в Леон 24 декабря, он немедленно направился помолиться в церковь, которую он посвятил святому Исидору. Король чувствовал, что скоро его тело будет лежать в стенах этой церкви. Немного отдохнув во дворце, он ночью вернулся в церковь, где священнослужители торжественными песнопениями праздновали рождение Христа. И когда запели Advenit nobis, король присоединил свой слабый голос к звучным голосам священников. На рассвете он попросил их служить мессу и, получив евхаристию, вернулся на свое ложе с большим трудом, поддерживаемый слугами.