Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

Утром следующего дня Фернандо обрядили в королевские одежды и отнесли в церковь, где он опустился на колени перед алтарем, отложил королевскую мантию и корону и чистым голосом воскликнул: «Отче наш! Твое есть царствие и сила и слава во веки веков!» Прочитав «Отче наш», он распростерся на полу и попросил прощения за все свои грехи, получил соборование и, одетый в рубище, посыпав пеплом голову, стал ждать смерти. На следующее утро в час Sexte он отдал Богу душу с улыбкой на устах.

Вскоре после этого умер еще один человек, отнюдь не святой праведник. В субботу 28 февраля 1069 года испустил последний вздох аль-Мутадид из Севильи. Двумя годами ранее он включил в свои владения Капмону и чуть позже взял на душу грех еще одного убийства, заколов собственными руками севильского патриция Абу Хафса Хаузани. В последние годы жизни Мутадид был одержим дурными предчувствиями. Он не боялся, что его трон, созданный искусством и предательством, падет под натиском кастильцев. Астрологи уже давно ему говорили, что его династия будет свергнута людьми, родившимися не на полуострове. Он очень долго верил, что этими людьми станут его соседи берберы. Но лишь только он уничтожил их и стал льстить себе, что победил предсказание звезд, как тут же заподозрил, что ошибся. На другой стороне пролива орда варваров, собранная из своих родных пустынь неким пророком, завоевывала Африку со скоростью и энергией ранних мусульман. Этих фанатиков испанцы называли Альморавидами. Более правильное название – Моравиды, по-арабски – al-Murubitun, «посвященные служению Богу», отсюда современные марабуты. Теперь именно в них аль-Мутадид видел будущих завоевателей Испании, и никакие доводы рассудка не могли развеять его страхи. Однажды, когда он снова и снова перечитывал письмо от Сакота, принца Сеуты, в котором было сказано, что авангард Альморавидов разбил лагерь в долине Марокко, один из визирей воскликнул:

– Почему эти новости так сильно тебя тревожат, господин? Эта равнина – хорошее место для жизни, как и наша славная Севилья. Да, варвары разбили там лагерь. Ну и что? Их и нас разделяют пустыни, великие армии и морские глубины.

– Я убежден, – сказал аль-Мутадид, – что однажды они явятся сюда и, возможно, ты проживешь достаточно долго, чтобы увидеть это. Немедленно напиши правителю Альхесираса, прикажи ему усилить укрепления Гибралтара. Пусть постоянно и со всем вниманием следит за событиями на другой стороне пролива. – Потом он устремил взгляд на сыновей и задумчиво пробормотал: – Кто может сказать, кому предстоит испытать этот удар, вам или мне?

– Отец! – вскричал Мутамид. – Да избавит тебя Бог от этого несчастья! Пусть он пошлет мне все несчастья, уготованные им для тебя.

За пять дней до смерти аль-Мутадид, пребывая во власти депрессии, послал за одним из певцов, сицилийцем, и попросил его спеть – все равно что. Принц решил считать предсказанием слова песни. Певец выбрал одну из приятных, хотя и меланхоличных песенок, которой так богата арабская литература. Песня начиналась так:

«Наслаждайся жизнью, пока можешь, потому что она скоро окончится! Смешай вино с чистой водой и принеси сюда!»

Из этой песни он спел ровно пять куплетов – столько дней осталось жить аль-Мутадиду. Этот факт удостоверен.

Через два дня, во вторник 26 февраля, смерть дочери, которую он обожал, – как уже говорилось, несмотря на жестокость, его привязанность к детям была сильной и крепкой – нанесла ему глубокую рану. Вечером в пятницу он посетил похороны – с разбитым сердцем. Когда церемония завершилась, он пожаловался на сильнейшую головную боль. Последовал удар, оставивший его едва живым. Лекарь хотел пустить ему кровь, но аль-Мутадид – непослушный пациент – попросил подождать следующего дня. Это ускорило его смерть. В субботу удар повторился, аль-Мутадид лишился речи, а потом и умер.

Его сменил на троне Мутамид, о романтической карьере которого пойдет речь дальше.

Глава 9Мутамид и Ибн-Аммар

Родившийся в 1040 году Мутамид уже в возрасте одиннадцати или двенадцати лет был назначен отцом правителем Уэльвы. Вскоре после этого он номинально командовал севильской армией, осадившей Сильвес, и там познакомился с авантюристом, который был на девять лет старше его. Этому человеку было суждено оказать большое влияние на юного принца.