Мавританская Испания. Эпоха правления халифов. VI–XI века

Белокурая Аманда оказалась обворожительной, и, получив ее, принц добавил изысканный оттенок своему вину. Луна была его спутницей, когда он изучал древних поэтов или слагал стихи, и, если в кабинет принца нескромно заглядывало солнце, она находилась там, чтобы перехватить его лучи, ведь принц утверждал, что «только луна может затмить солнце». Более стыдливая и своенравная Маргарита временами начинала капризничать, и, когда она становилась раздражительной, принц делал все, чтобы успокоить. Однажды, вызвав ее неудовольствие, принц написал ей, чтобы извиниться. «Жемчужина» ответила, но не поместила свое имя в начале письма, как требовал обычай. «Увы, я не прощен! – вскричал принц. – Где ее подпись? Она знает, что я обожаю ее имя, но ее гнев так силен, что она не желает его писать. Она знает, что, увидев его, я стану его целовать, поэтому не желает, чтобы я его видел».

А как нежно о нем заботилась «Фея»! Принц просил Аллаха сделать его инвалидом на всю жизнь, чтобы только видеть эту «газель с рубиновыми губками» у своей постели.

Было бы несправедливо утверждать, что Мутамид полностью забросил работу, начатую его дедом и отцом. Хотя он был лишен их честолюбия, но все же сумел преуспеть там, где их усилия оказались тщетными. На втором году правления он присоединил Кордову к своему королевству.

Его отец, это правда, подготовил для этого основу. И обстоятельства оказались исключительно благоприятными. Шестью годами раньше, в 1064 году, престарелый президент республики Абу-л Валид Ибн-Джавар отказался от должности в пользу двух своих сыновей Абд-ер-Рахмана и Абд аль-Малика. Старшему он доверил финансы и общее управление, а младшему, своему любимцу, военное командование. Младший сын затмил своего старшего брата, но какое-то время дела шли хорошо. Благотворное влияние оказывал очень способный визирь Ибн-ас-Сакка. Этот государственный деятель внушал почтение всем тайным и явным врагам, даже Мутадиду, который понимал, что для достижения своих целей от визиря следует избавиться. Поэтому он постарался опорочить его перед Абд аль-Маликом и преуспел. Визиря казнили. Это имело для государства катастрофические последствия. Большинство офицеров и солдат, безраздельно преданных визирю, ушли, а Абд аль-Малик стал объектом ненависти горожан из-за своей грубости, чередующейся с полным безразличием. Более того, он, похоже, постепенно ликвидировал все, что осталось от республиканских институтов.

Таким образом, власть Абд аль-Малика уже была непрочной, когда осенью 1070 года Мамун из Толедо осадил Кордову. Почти не имея войск – его кавалерия насчитывала едва ли две сотни человек, да и те были ненадежны, – Абд аль-Малик позвал на помощь Мутамида. Тот послал ему сильное подкрепление, и армия Толедо была вынуждена уйти. Но это не помогло Абд аль-Малику, поскольку командиры севильской армии, действуя согласно тайным инструкциям, договорились с кордовцами отобрать власть у Абд аль-Малика и передать ее королю Севильи. Абд аль-Малик ничего не заподозрил. Утром седьмого дня после ухода Мамуна он как раз собирался покинуть дворец, чтобы попрощаться с севильцами, объявившими о своем намерении его покинуть, когда услышал громкие крики и обнаружил, что дворец окружен так называемыми союзниками и горожанами. Абд аль-Малик был арестован вместе с отцом и всей семьей.

Мутамид был объявлен правителем Кордовы, а Бени Джавар оказались в тюрьме на острове Сальтес. Однако престарелый Абу-л Валид пережил несчастье только на сорок дней.

Придворный поэт пишет об этом завоевании, словно речь шла о покорении высокомерной красотки:

«Я завоевал при первом натиске руку прекрасной Кордовы, храброй амазонки, которая копьем и мечом отвергала всех тех, кто хотел с ней брака. А теперь мы празднуем свадьбу в ее дворце, а другие монархи, мои разочарованные соперники, утирают слезы гнева и дрожат от страха. У вас есть причины дрожать, презренные враги, ведь лев скоро прыгнет на вас».