Механизм преступного насилия

В настоящее время теоретические знания о причинах, порождающих насилие, условиях, способствующих этому, механизме его действия, а также о степени свободы человека с различной степенью полноты анализируются в различных науках и научных направлениях под углом своего предмета и метода. Но реальная действительность требует синтеза относящихся к насилию знаний, целостного подхода и основанных на результатах исследований практических мер к разрешению проблемы насилия.

Действительно, углубление научных исследований не может быть самоцелью. Именно их синтез позволит определить разумное направление уголовной политики. Как говорил Цицерон в книге «О высшем благе»: «Non enem paranda nobis solum, sed fpuenda sapientia est», что в переводе с латинского означает: «Ибо мы должны не только копить мудрость, но и извлекать из нее пользу»[326].

Еще до появления названия науки «криминология», в начале 70-х гг. XIX в. И. Я. Фойницкий высказал мысль о том, что уголовному праву, как науке о личном состоянии преступности в его выражениях – преступных деяниях, в его условиях и последствиях (наказаниях) и философскому обоснованию уголовно-юридических понятий пока недостает «объединяющей их руководящей идеи, но ждать ее уже недолго»[327].

В природе насилия не существует – там происходит естественная борьба за выживание и существование. Явление насилия появляется в обществе. Субъектом и объектом насилия является человек. Именно в нем, особенностях его развития в обществе и реагирования на реальность могут находиться как причины насилия, так способы и средства его предупреждения. Отсюда разрешать проблему насилия возможно и необходимо мерами как объективного характера, так и субъективными, т. е., в последнем случае, воздействием на личность.

Существование уголовного права определяется необходимостью защиты существующих прав, свобод и законных интересов личности, общества, государства от опасных посягательств. Самозащита основана на инстинкте самосохранения и свойственна всему живому. Первоначально такое право предоставлялось каждому индивиду. В целях выживания люди стали объединяться и жить вместе. В условиях общежития право индивида на свободу действия стала ограничиваться нормами общества, его традициями и обычаями. С появлением родственных кланов право индивида на право силы стало заменяться институтом кровной мести. С одной стороны, это увеличивало силы конкретного человека, так как на сторону обиженного вставал целый род, с другой стороны, разрешение конфликта могло затянуться на многие годы. Вместе с тем явление кровной мести играло и сдерживающее начало, так как последствия возможного посягательства были известны сторонам.

Параллельно с развитием родственных обществ и специализации выполняемых функций происходило становление и укрепление власти вожака, которым становился самый достойный член общины. Постепенно перераспределялись властные полномочия в сторону централизации. Право на индивидуальную защиту стало приобретать характер неодобряемого, а затем – запретного[328] поведения, которое стало наказываться при помощи силы, кары. При дальнейшем объединении родов и племен кровная месть между ними ослабляла общество и централизованную власть, поэтому представители власти стали ограничивать кровную месть и бороться с ней, как с преступным явлением. С появлением государства определенные моральные нормы общежития, традиции, обычаи, необходимые для сохранения существующего строя и его соответствующего развития, превратились в обязательные для исполнения. Их соблюдение поддерживалось силой государства в лице уполномоченных лиц или органов.

Проблема преступного насилия осложняется тем фактом, что, раз возникнув, явление получает саморазвитие и самодетерминацию как самоуправляемая система[329], что вызывает необходимость учета в криминологических исследованиях, в частности системноструктурного подхода[330].

Единственно верным способом исследования насилия является диалектический, рассматривающий явление с момента его зарождения, развития и действительного состояния в настоящий период. Настоящее всегда является результатом прошлого и обусловливает, в свою очередь, будущее. По утверждению Д. И. Соколова, системность преступности, ее связь с причинами и условиями в социальной действительности исследователями никогда не отрицалась [331].

И. А. Исаев обратил внимание на то, что закон регламентирует лишь внешнее поведение человека извне, поэтому, как результат рационального, не может достигнуть иррациональных глубин поведения человека, где, собственно, и находятся причины преступного действия, метафизические корни Зла[332].