Механизм преступного насилия

Интересная точка зрения высказывалась в Законах Ману, согласно которой злом признавалось все, зависящее от чужой воли, а благом – все, зависящее от своей воли[333]. Данный вопрос неразрывно связан со свободой и степенью вины человека. Право, оставаясь важным и необходимым инструментом социального регулирования отношений людей, в значительной степени утратило высокие и космические цели, которые были заложены в законе. В этом И. А. Исаев видит кризис нормативного сознания, который не может быть преодолен без обращения к недрам коллективного Бессознательного[334]. Данный кризис можно назвать всеобщим, а по своим последствиям – катастрофичным и предшествующим, по-видимому, гибели цивилизации.

По мнению И. А. Исаева, между «велением Закона и решением человека лежит таинственная “сфера свободы”»[335]. Вопрос свободы воли личности является отдельным вопросом проблемы насилия. Он неразрывно связан с категориями случайного и необходимого. Без свободы не может быть насилия. Свобода воли человека означает возможность случайного в объективном мире. Однако А. Шопенгауэр полагал, что «случайность может быть только относительной, но не абсолютной»[336]. Ф. Ницше заметил, что люди свою уверенность в знании истинных причин явлений черпали из области «внутренних фактов», из которых «ни один не был доказан»[337].

Тем не менее люди верили в то, что причиной каждого волевого действия являются они сами, полагаясь на наглядное, «материальное» доказательство причинности[338]. Б. Спиноза утверждал, что «случайной какая-либо вещь называется единственно по несовершенству нашего знания»[339]. Любое явление, событие имеют в пространстве и времени свое начало, развитие и разрешение. Как отметил В. М. Бехтерев, «в мире, доступном нашему наблюдению и исследованию, мы не знаем ничего такого, что бы не обусловливалось чем-либо другим»[340].

Н. В. Пилипенко обоснованно считал, что раз у реально существующей случайности есть определенная причина, то она не может совсем исчезнуть и потому должна закономерно привести к следствию, к неизбежности[341]. Вот это и называют в настоящее время «случайностью», видимо, для того, чтобы объяснить необъяснимые факты, не укладывающиеся в рамки действующей теории.

С. А. Левицкий, отмечая, что сам ряд детерминации есть уже результат[342], а всякий акт свободы вносит в мир непрерывность, что не выдерживает критики закона достаточного основания, считает возможным говорить о пересечении рядов детерминации[343]. Иными словами, случайность, как и свобода воли, в объективном смысле невозможна, все имеет свою причину и следствие, все взаимообусловлено.

Как отмечает Н. Г. Иванов, «в мире нет беспричинных явлений»[344]. Случайность и, соответственно, свобода воли возможна лишь в субъективном смысле. Но в этом случае, как правильно отмечал С. А. Левицкий, указывается на недостаточность знания[345]личности о причинах и условиях события или миропонимания. На строгую закономерность любых явлений, в том числе и в психологии, не допускающих никаких исключений обращал внимание К. Левин[346]. Миф о существовании в мире случайности уже сыграл в истории человечества, по-видимому, самую роковую роль, и его влияние еще будет сказываться неопределенное время.

Любую общественную систему можно представить как структуру, состоящую из единиц, и отношений между ними. Как отмечал Т. Парсонс, система будет стабильной, если взаимоотношения между ее структурой и протекающими процессами будут находиться в равновесии[347].

Более того, любая система стремится к стабильности, поскольку неустойчивое состояние чревато разрушением. Данный закон имеет силу для любых уровней бытия: от элементарной частицы до Вселенной. Разумеется, это положение применимо к человеку и общественному устройству. Любой организм стремится к равновесию, что подтверждают периодические революции в истории человечества.

Ф. Ницше полагал, что люди только мнят себя сознательными и потому прилагают мало усилий для достижения действительной сознательности, до сих пор усваивая лишь заблуждения[348]. Этим объясняется, к примеру, ранее необоснованное применение мер уголовного воздействия к невиновным, по сути, лицам. Так, по Судебнику 1497 г. преступником, «лихим» человеком мог быть признан любой, не совершивший никакого конкретного деяния, но сочувствующий требованиям народа, что признавалось по характеру деянием опасным[349]. В настоящее время борьбу с насилием, в основном, определяют путем ужесточения вида и срока наказания, а также за счет технического и материального укрепления правоохранительных и судебных органов, что само по себе не дает ожидаемого обществом результата.