Memento mori. История человеческих достижений в борьбе с неизбежным

Сыпной тиф вызывается бактериями Rickettsia и их родственниками. Он передается от человека к человеку платяными вшами, паразитирующими на человеке. Вши откладывают яйца в одежде, обычно в швах, затем из них вылупляются новые вши, питающиеся кровью. Без человеческой крови они умирают. Если вошь питается кровью человека, который остается переносчиком риккетсий, она заражается. Бактерии живут в кишечнике вшей и выделяются с ее фекалиями. Болезнь может передаваться незараженному человеку, когда вши переходят к новому хозяину, который расчесывает зудящий укус вши и втирает фекалии в ранку. Симптомы появляются через одну-две недели после заражения и включают головные боли, лихорадку, кашель, сыпь, сильную мышечную боль, озноб, низкое кровяное давление, ступор, чувствительность к свету, бред и смерть в 10–40 % случаев без лечения.

Тиф появляется одновременно с резким ухудшением жизненных условий, когда заражение вшами представляется обычным явлением, например в тюрьмах и на войне. Путь сыпному тифу прокладывают недоедание, скученность и отсутствие гигиены. Во время катастрофического отступления Наполеона из Москвы в 1812 году, уничтожившего самую большую армию, когда-либо собранную в Европе на тот момент, тиф убил больше наполеоновских солдат, чем русские. Они были особенно уязвимы для болезней, так как были голодны, истощены и страдали от холода на долгом обратном пути.

Антибиотики и вакцина против тифа не были доступны в XIX веке. Но все-таки с сыпным тифом можно было бороться, устранив нищенские условия, в которых жили люди, поневоле делящиеся друг с другом вшами, живущими в их грязной одежде. В 1847 году, например, почти 60 000 человек в Ливерпуле заразились тифом, когда в город хлынули тысячи ирландцев. Заболевших размещали в больших сараях, складах и на госпитальных судах. Некоторые заразились на переполненных кораблях, перевозивших иммигрантов через Ирландское море, в то время как другие подхватили болезнь в своих новых жилищах, переполненных и грязных[153]. Если их единственным пристанищем был клочок пола в грязном подвале, у них было мало шансов постирать одежду.

Первая прачечная для бедняков Ливерпуля была открыта в 1832 году ирландской иммигранткой Китти Уилкинсон. У нее был единственный котел в ее районе, поэтому она приглашала тех, у кого была одежда или простыни, подозреваемые в заражении, пользоваться им, взимая за это пенни в неделю. Кипячение и использование хлорной извести убивали бактерии и очищали одежду и постельное белье. Ее взгляды на важность чистоты в борьбе с болезнями были поддержаны общественностью, которая собрала пожертвования на строительство общественной бани и прачечной в Ливерпуле. Огромный спрос привел к тому, что вскоре после этого открылось больше прачечных и бань. Бедные женщины города теперь имели возможность каждую неделю стирать одежду. Китти с тех пор прозвали «Святой трущоб»[154]. К концу XIX века болезни грязной одежды, такие как тиф, были почти искоренены.

Связь между вшами и сыпным тифом впервые установил французский бактериолог Шарль Николь[155]. Он понял, что больные перестают быть заразными, если они приняли горячую ванну и сменили одежду, поэтому рассудил, что именно их одежда, вернее, паразиты, живущие в ней, распространяют болезнь. В 1909 году он заразил шимпанзе сыпным тифом и смог передать болезнь здоровому шимпанзе, используя только вшей. Хотя Николю не удалось создать вакцину, его открытие привело к созданию дезинсекционных станций на Западном фронте во время Первой мировой войны для уничтожения вшей в солдатской форме с помощью инсектицидов. Жизнь на Восточном фронте была в этом отношении хуже, солдаты пытались сжигать яйца вшей в швах грязной формы, которую им приходилось носить месяцами не снимая. За последние два года войны, а также во время революции и Гражданской войны в России было зарегистрировано около 2,5 миллиона смертей от тифа.

После Первой мировой войны польский бактериолог Рудольф Вайгль разработал вакцину путем извлечения и измельчения в пасту кишок зараженных вшей — опасная процедура, чреватая высоким риском заражения тех, кто над ней работал. Сам Вайгль заболел тифом, но выздоровел. После вторжения Германии в Польшу в сентябре 1939 года немцы разрешили Вайглю продолжать работать в своем институте, чтобы он мог массово производить свою вакцину для солдат вермахта, сражающихся против Советского Союза. Вайгль презирал нацистов, поэтому он вместе с коллегами тайно изготовлял менее эффективную версию своей вакцины для немецкой армии, в то же время переправив контрабандой 30 000 доз полноценной вакцины в еврейские гетто Варшавы и Львова[156]. Десять лет спустя компания American Herald Cox изобрела более безопасную вакцину, вырастив риккетсии в яичных желтках[157]. В настоящее время сыпной тиф легко лечится антибиотиками.