Memento mori. История человеческих достижений в борьбе с неизбежным

Британия была первой страной, которая пережила промышленную революцию, преобразовавшую страну с помощью энергии пара, фабричных станков и новых методов производства железа и химикатов. Таким образом, Великобритания служит историческим примером того, как резко возросла преждевременная смертность в результате индустриализации и как постепенно научились бороться с такими инфекционными заболеваниями, как сыпной и брюшной тиф. Проблемы, впервые возникшие в Великобритании, появились и в других странах, переживающих такой же переход от экономики, основанной на сельском хозяйстве, к экономике, основанной на промышленности. Лучшими примерами могут служить города Ливерпуль и Манчестер в графстве Ланкашир, поскольку они стали самыми передовыми индустриальными и портовыми городами в мире в первой половине XIX века.

Первая точная перепись населения в Великобритании была проведена в 1801 году, когда регистрировались данные о количестве людей, профессиях, крещениях, браках, захоронениях и жилищах. Общая численность населения составляла 10 942 646 человек, из которых 30 % проживали в больших и малых городах[146]. Большинство людей все еще продолжали заниматься сельским хозяйством, хотя в их образе жизни уже начали происходить кардинальные изменения.

Основной специализацией Ланкашира была текстильная промышленность. Изобретения, направленные на увеличение производства хлопчатобумажных и шерстяных изделий, позволили перейти от ручного труда на дому (фактически кустарного промысла) к механизированным фабрикам. Металлургия с использованием каменного угля вместо древесного развивалась в городе Колбрукдейле в Шропшире, благодаря чему был построен первый чугунный мост через реку Северн в 1779 году. Энергия воды на первых заводах была заменена паровыми двигателями, работающими на каменном угле.

До промышленной революции семьи часто пряли пряжу и ткали ткань для себя или на продажу. Эти традиционные методы не могли конкурировать с новыми методами производства, созданными в таких городах, как Манчестер. Когда работы в сельской местности не стало, люди хлынули в города. Население Манчестера увеличилось с 75 000 человек в 1801 году до 645 000 в 1901 году. К западу от Манчестера город-порт Ливерпуль рос еще быстрее. Выходящий на Атлантический океан Ливерпуль был идеально расположен для торговли с Северной Америкой и Вест-Индией, а также для экспорта продукции Манчестера и других промышленных городов. Первый в мире мокрый док, способный принять сотню судов, был построен в Ливерпуле в 1715 году. Ливерпуль стал крупным центром работорговли, начав с одного невольничьего корабля в 1699 году, а сто лет спустя забрав себе до 40 % мировой работорговли. Население увеличилось с 4240 человек в 1700 году до 80 000 в 1800 году, что сделало его вторым по величине городом в Великобритании после Лондона, и он занимал это место шестьдесят лет, пока его не обогнал Глазго. В 1721 году был построен канал, соединивший Ливерпуль с Манчестером, а в 1830 году была проложена первая в мире железная дорога между городами. К середине XIX века Великобритания доминировала в мировой торговле, а Ливерпуль играл в этом ведущую роль. Но хотя этот бум принес Великобритании огромные богатства и власть, он также способствовал серьезному ухудшению здоровья населения и создал тяжелые социальные проблемы.

С 1801 по 1901 год население Ливерпуля снова увеличилось с 82 000 до 704 000 человек. Наибольшее увеличение пришлось на конец 1840-х годов, когда огромное количество людей ринулось в Англию из Ирландии, спасаясь от ужасов Ирландского картофельного голода. Только в 1847 году прибыло почти 300 000 ирландцев, в результате чего к 1851 году ирландцы составляли уже 25 % населения города, что привело даже к появлению особого ливерпульского диалекта. Британское правительство в то время считало, что не обязано заботиться о здоровье, образовании и общем благополучии своих граждан. Две основные функции государства заключались в защите королевства и отправлении правосудия. Тем более в его задачи не входила забота о размещении огромного количества отчаявшихся людей, переезжающих в другие города в поисках работы. Местные органы власти также мало думали о мерах общественного здравоохранения, таких как канализация и питьевая вода. В 1848 году журнал The Economist раскритиковал попытки улучшить общественные санитарные условия: «Страдание и зло — предостережения природы; от них нельзя избавиться; и нетерпеливые попытки милосердия изгнать их из мира с помощью законодательства… всегда приносили больше зла, чем добра»[147].