Memento mori. История человеческих достижений в борьбе с неизбежным

Более радикальная идея состоит в том, чтобы создать генетически модифицированных комаров и выпустить их для распространения желаемых генов в популяции[249]. Так называемая технология генного драйва означает, что новый ген преимущественно обнаруживается у потомства. Например, комары могут быть модифицированы таким образом, чтобы они не могли заразиться P. falciparum, что потенциально навсегда положит конец худшей форме малярии. Затем нам нужно будет выпустить небольшое количество этих генетически модифицированных комаров, чтобы их новые гены в конечном итоге взяли верх, поколение за поколением. В качестве альтернативы мы могли бы добавить гены, которые предотвращают размножение комаров, чтобы подтолкнуть их к исчезновению. Генные драйвы — это инструмент огромной потенциальной силы. Пока в течение ста лет мы отбираем и создаем в лаборатории мутировавших животных, генные драйвы дают нам возможность быстро генетически модифицировать каждое животное на планете. После десятилетия обсуждения этики и рисков выпуска генетически модифицированных комаров[250] началось первое испытание, нацеленное на Aedes aegypti во Флориде, с использованием не генного драйва, а генов, которые убивают потомство женского пола на стадии личинки[251]. Хотя это может показаться многообещающей идеей, есть серьезные сомнения в ее успехе: после того как генно-модифицированные комары будут выпущены в природу, вернуть их всех обратно будет невозможно, и притом могут быть неожиданные последствия для экосистем. Новые гены могут мутировать или перейти к другим видам. Эволюция устойчивости комаров к таким повреждающим генам также неизбежна.

Если мы возьмемся финансировать соответствующие программы, вполне реально поставить цель ликвидировать малярию, лихорадку денге и другие болезни, переносимые комарами, во всем мире в течение нескольких десятилетий. Широко распространенные и длительные болезни, такие как малярия, наносят ущерб экономике страны и здоровью населения. Их уничтожение позволит людям избежать многих лет изнурительной болезни. Программы ликвидации малярии обходятся дорого, но долгосрочная финансовая отдача от таких инвестиций будет огромной[252]. Это принесет пользу миллиардам людей и поможет, в частности, преобразовать страны Африки.

10«Волшебная пуля»

Какие общие уроки мы извлекли из постоянной, но в основном успешной войны с инфекционными заболеваниями? Врачи мало что могли сделать с ними, пока антибиотики после Второй мировой войны не стали широко доступными. Заболеваемость многими инфекционными заболеваниями значительно снизилась в Викторианскую эпоху: например, в Англии и Уэльсе смертность от брюшного тифа снизилась на 90 % с 1840 по 1910 год (таблица 12, с. 134). Причем такого успеха удалось добиться еще до того, как стали доступны массовая вакцинация и эффективные лекарства. Разумеется, шло накопление медицинских знаний, таких как понимание законов кровообращения и устройства внутренних органов человека благодаря анатомическим вскрытиям, но потребовались столетия, чтобы перевести их в настоящие методы лечения. Оспа была единственной болезнью, от которой уже в конце XIX века была вакцина. К тому времени самые большие достижения в области медицины были связаны с предотвращением инфекции, а не с лечением вызванного ею заболевания. В хирургии начала применяться антисептика. Изобретение анестетиков вместе с антисептиками означало, что у пациентов появились хорошие шансы пережить операцию. До изобретения анестезии хирурги очень гордились тем, что могут ампутировать конечность как можно быстрее, даже если их пациенты впоследствии неизменно умирали от шока и инфекций. В XIX веке ожидаемая продолжительность жизни в Великобритании выросла с 35–39 лет до чуть более 50 лет[253].

Как мы видели, политики первой половины XIX века считали, что государство не должно вмешиваться в работу свободного рынка. Если достаточно большое количество людей нуждалось в лекарствах, чистой воде, канализации или жилье, то возникали частные компании, которые обеспечивали им эти блага. Отношение изменилось, когда общенациональные и местные органы власти начали финансировать те общественные услуги, которыми мы пользуемся сегодня. Эти меры, как правило, оправдывались сокращением финансовых затрат и стоимости охраны здоровья богатых налогоплательщиков, а не гуманитарными соображениями и общественным благом. Тем не менее широкая общественность, и особенно бедняки, извлекли из этого огромную пользу.