Мертвые тоже скачут

– Ты молчи, малявка! Сперва драться научись, а после кулаками махай! Видишь, что у меня в руке? Дитятко, знакомься, это пистолет, – идиотским тоном сказал он, повертев вышеозначенный предмет, чтобы мы получше рассмотрели. – Это такая штука, из которой убивают.

– Валера, перестань! – взмолилась я, ощущая в себе все нарастающую дрожь. Надо успокоиться. Надо, но не выходит.

Мертвицин стоял в коридоре, между дверью в кухню и дверью в ванную комнату. Мы же находились в зале, стояли тесно друг к другу, и Кирилл даже прикрывал меня своей вытянутой рукой, как щитом, немного отстраняя назад.

– Ладно, последнее предупреждение. Отдавайте мешочек по-хорошему.

– Какой еще мешочек? – спросил Кирка.

– Тот, который твоя обожаемая дама сердца вытянула из моего пакета!

– Но я так понял, эта вещь принадлежит ей, – невозмутимо парировал он.

– Б…, это не твое дело! Я сейчас положу вас обоих, мне терять нечего!

– Ладно, ублюдок, твоя взяла, – смиренно произнесла я. – Он в моей дамской сумочке. А она в комнате, – мотнула я назад головой.

– Принеси, – тоном, не терпящим возражений, приказал он мне.

– Катя, не иди, – полушепотом сказал мне Кирилл.

– Все в порядке, Кирюш, пусть подавится.

Я вернулась в комнату, подняла сумку. Расстегивая, услышала из коридора:

– Только без штучек! Твой обоже у меня на мушке!

– Да пошел ты! – вяло огрызнулся Кира.

– Молчи, малец!

– Старик!

«Великолепно!» – раздраженно подумала я про себя и вышла к ним с мешочком в руках. Кинула Мертвицину:

– Лови, урод!

– Спасибо, крошка! – поймал он. Одной рукой, не сводя нас с мушки, развязал, заглянул, удовлетворенно угукнул и сунул во внутренний карман. – Вот и все! А вы боялись. Ну, дети мои, пора прощаться. Не поминайте лихом!

Тут Кирилла дернуло сказать:

– Мне показалось, или там что-то блеснуло? – Он сглотнул. – Что-то похожее на крупные зеленые камни?

Я не успела ответить, так как Валерий быстрее открыл рот:

– Да, школьник, это весьма ценный комплект драгоценностей, ты не представляешь, насколько ценный. А вот эта прекрасная дама сама отдала мне его в руки, подумать только! Видать, я неотразим.

– Конечно! – со свойственным ему эмоциональным максимализмом ответил Кирюха. – Под дулом пистолета я бы еще и не такому уроду, как ты, отдал.

По физиономии Мертвицина пробежала такая пошло-саркастическая ухмылочка, что я поняла: пощады не будет – и поспешно закрыла глаза от стыда, чтобы не видеть разочарованного лица своего рыжего ангела-хранителя. Он-то считал, я замечательная… А я оказалась вот какая:

– Смею разочаровать, – стала слушать я о себе всю правду, – она отдала мне самое большое сокровище своей семьи, напрасно спрятанное дедом, всего за две умопомрачительные ночи любви. А ты все стихи бабам читаешь! Думаешь, это им надо, этим шлюхам? Ну читай, читай… чтец.

Выговорив последнее слово с легким презрением, как орел слизняку, не чувствуя от нас опасности, Валерий опрометчиво повернулся спиной и спокойным, уверенным шагом направился к выходу.

– Ах, ты, мразь! – кинулся за ним мой наивный спутник, замахав на ходу кулаками.

– Нет! – крикнула я, но было поздно: Валерий живо обернулся на звук приближающейся угрозы и, не целясь, выстрелил.

Кирилл упал, как подкошенный.

– Нет!!! – вторично завопила я, еще более отчаянно, чем до этого.

Я готова была вцепиться преступнику в глотку, не побоявшись его ствола, и рвать ее до тех пор, пока он не истечет кровью. Мертвицин, видимо, прочитал что-то такое в моих глазах, потому что остановился на полпути и удивленно пробормотал:

– Ты чего? Я попал ему в ногу, чтобы не догонял! Будет знать в следующий раз!

– Что ты наделал! Что ты наделал! В него нельзя стрелять!

Не дослушав мои вопли, полагая, видать, что это я от бабьей дури голошу, Валерий скрылся из виду, а я подлетела к упавшему и приземлилась перед ним на колени.

Кирилл лежал в проходе, его слегка раздвинутые ноги были в коридоре, а туловище – на территории зала. Очевидно он сильно стукнулся головой о пол, потому что не шевелился и глаза его были закрыты до тех пор, пока я не взяла его лицо в свои руки и не позвала по имени.

Веки зашевелились. Показались зрачки на зелено-голубом фоне.

– К… Катя…

– Да, не шевелись. Сейчас я перетяну рану, подожди. Это остановит кровь, – я осеклась и ощутила в себе поднимающийся приступ болезненного отчаяния.

– Ты же знаешь… Бесполезно, – прохрипел он. – Оставь.

– Что? Ты спятил?! Даже не смей!

Я продвинулась на коленках в коридор и стала осматривать ранение. Под его левой ногой за какие-то секунды образовалось такое море, что в животе у меня закрутило, и мерзкий комок подобрался к горлу. Меня реально начало мутить от вида крови. А еще непонятного происхождения дурное предчувствие продолжало угнетать, не отпуская, а усиливаясь от мгновения к мгновению. Дрожащими пальцами я пыталась порвать брючину джинсов, но она не поддавалась, ткань была слишком крепкой, к тому же мокрой.

Тогда я стянула с себя майку и ею перевязала Кириллу ногу. Он приподнял бровь и слабо, но блаженно улыбнулся.

– Мечты сбываются… – прошептал он.