Читаем Мертвый лев: Посмертная биография Дарвина и его идей полностью

Вот, например, конкуренция. Слово из лексикона не только экономиста, но и эколога. В живой природе она вездесуща. Организмы соперничают за пищу, воду и свет, полового партнера, место для устройства жилища. Формы и методы природной конкуренции очень разнообразны: от прямой кровавой схватки до постепенного «выдавливания» соперника из среды обитания. Конкуренция в человеческом обществе может происходить сходным образом, но все же аналогия будет неполной и неточной. Трудно отрицать, что экономическая конкуренция создает мощный стимул для движения вперед, совершенствования продуктов и услуг. Но, пущенная на самотек, она заканчивается самоуничтожением. Чтобы конкуренция была эффективной, нужно недреманное око государства, использующего антимонопольное законодательство. Если такого регулятора, или «сверх-Я» (в терминологии Фрейда), не будет, конкуренция выродится в доминирование одного игрока, самого беззастенчивого в выборе средств. Именно так произошло в истории с нефтяной компанией Джона Рокфеллера – старшего «Стандарт ойл», достигшей в конце концов монопольного положения на рынке США, что разрушило конкуренцию как таковую. Пришлось вмешаться государственной власти и в судебном порядке разделить нефтяного монстра на несколько компаний поменьше. Только государство может установить «равенство возможностей и справедливые исходные условия» для экономической конкуренции{244}. В дикой природе ничего подобного нет, если только не воображать в качестве регулятора всемогущего и всеведущего Господа. Государство создает «компенсационную справедливость», то есть дает фору слабому, что резко противоречит принципам естественного отбора, где «слабый» (неважно, по какому параметру) практически обречен. Вопреки опасениям социал-дарвинистов, такая поддержка идет во благо обществу, ведь среди «слабых» могут оказаться выдающиеся изобретатели, ученые, художники – в общем, те, кто реально двигает прогресс.

Несложно опровергнуть и рассуждение о том, что вымирание (точнее, истребление) «низших» рас оправдывается «естественным законом» вытеснения менее прогрессивных видов более продвинутыми. Здесь социал-дарвинисты снова расписываются в плохом знании биологии. Такого закона просто не существует. Если бы «низшие» организмы были обречены на вымирание, то давно исчезли бы все, кого мы привычно к ним причисляем: и бактерии, и мхи, и губки с медузами…

Все это очень хорошо, но история социал-дарвинизма пока не окончена. Вслед за Первой мировой войной человечество ждала еще более чудовищная Вторая, а в промежутке между ними миру были явлены два самых последовательных и масштабных политических проекта ХХ в., в истории которых прослеживается прямое или опосредованное влияние дарвиновских идей.

Глава 6

Ira Et Studio

Расизм, экономический империализм, коммунизм,

нацизм, половые извращения и распутство, воинствующий

милитаризм, детоубийство, геноцид и прочее зло

всячески поддерживалось той или иной группой людей,

утверждавших, что поскольку их взгляды основаны на

эволюции, то они «научны» и, следовательно,

обязательно приведут к положительным результатам.

Г. МОРРИС. БИБЛЕЙСКИЕ ОСНОВАНИЯ СОВРЕМЕННОЙ НАУКИ{245}

Кто такой Генри Моррис, которого я процитировал в эпиграфе к этой главе? О, в определенных кругах он – личность широко известная и влиятельная!

Инженер по образованию, баптист по своей вере, Генри Моррис (1918–2006) получил известность в середине прошлого века, выпустив книги «Библия и современная наука» (1951) и «Ноев потоп» (1961). В них он доказывал «буквальную точность Писания» во всем, что касается происхождения мира и человека. Позже развил бурную организационную деятельность, основав Общество креационных исследований, а потом Институт исследований сотворения, располагавшийся в калифорнийском Сан-Диего. Моррис и его последователи – моррисиане стремились доказать, что все современные научные представления об эволюции Вселенной, Солнечной системы, живой природы и человека – не более чем грубые заблуждения, за которые упорно держатся злонамеренные ученые, захватившие монополию на истину. Написанные ими учебники и научные статьи не только лживы, но и вообще не нужны, потому что вся правда содержится в ветхозаветном мифе о Сотворении. Его и надо придерживаться в буквальном смысле того, что сказано в книге Бытия{246}. Сотворение мира за шесть дней, Адам и Ева, их грехопадение из-за происков Змея-искусителя, Всемирный потоп и Ноев ковчег – все это было на самом деле, как несомненный факт истории.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Шантарам
Шантарам

Впервые на русском — один из самых поразительных романов начала XXI века. Эта преломленная в художественной форме исповедь человека, который сумел выбраться из бездны и уцелеть, протаранила все списки бестселлеров и заслужила восторженные сравнения с произведениями лучших писателей нового времени, от Мелвилла до Хемингуэя.Грегори Дэвид Робертс, как и герой его романа, много лет скрывался от закона. После развода с женой его лишили отцовских прав, он не мог видеться с дочерью, пристрастился к наркотикам и, добывая для этого средства, совершил ряд ограблений, за что в 1978 году был арестован и приговорен австралийским судом к девятнадцати годам заключения. В 1980 г. он перелез через стену тюрьмы строгого режима и в течение десяти лет жил в Новой Зеландии, Азии, Африке и Европе, но бόльшую часть этого времени провел в Бомбее, где организовал бесплатную клинику для жителей трущоб, был фальшивомонетчиком и контрабандистом, торговал оружием и участвовал в вооруженных столкновениях между разными группировками местной мафии. В конце концов его задержали в Германии, и ему пришлось-таки отсидеть положенный срок — сначала в европейской, затем в австралийской тюрьме. Именно там и был написан «Шантарам». В настоящее время Г. Д. Робертс живет в Мумбаи (Бомбее) и занимается писательским трудом.«Человек, которого "Шантарам" не тронет до глубины души, либо не имеет сердца, либо мертв, либо то и другое одновременно. Я уже много лет не читал ничего с таким наслаждением. "Шантарам" — "Тысяча и одна ночь" нашего века. Это бесценный подарок для всех, кто любит читать».Джонатан Кэрролл

Грегори Дэвид Робертс , Грегъри Дейвид Робъртс

Триллер / Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное