Мертвый лев: Посмертная биография Дарвина и его идей

Работая над этой главой, я обнаружил на сайте «От Дарвина к Геккелю» объявление о выходе в феврале 2022 г. новой книги Вейкарта со вполне говорящим названием: «Дарвиновский расизм: Как Дарвин повлиял на Гитлера, нацизм и белый национализм». Судя по аннотации, ничего принципиально нового. Те же идеи и на тот же старый лад, только в еще более высокой концентрации. Но дьявол, как говорится, кроется в деталях. Издателем книги выступила организация, известная как «Институт Дискавери». Несколько кликов мышью, и все становится ясно. Этот институт занимается пропагандой концепции «разумного замысла» – более наукообразной и тонкой версии креационизма, чем примитивный фундаментализм моррисиан. Ее сторонники не призывают нас верить в буквальную точность Библии, но настаивают на невозможности объяснить происхождение сложных объектов (таких, например, как человеческий мозг, глаз осьминога или живая клетка) на основе естественных природных процессов, без участия некоего всевышнего Конструктора. Современные же ученые – биологи, астрономы, геологи – в большинстве своем такое участие отрицают просто за ненадобностью, видя в нем недоказуемую и совершенно излишнюю гипотезу.

Профессор Вейкарт является научным сотрудником «Института Дискавери» и, судя по всему, искренне верит в «разумный замысел». Он имеет на это полнейшее право, но мне хочется спросить: а не вызвано ли его упорное желание выставить Дарвина и дарвинизм «центральным компонентом нацистского мировоззрения» (цитирую с упомянутого сайта) его собственными креационистскими убеждениями? Если это так, то перед нами очередная попытка тихой сапой подорвать доверие к эволюционной биологии, представив ее источником опасности для морали. Старинный полемический прием, которым пользовались самые первые критики «Происхождения видов». Все это мы уже видели, все это проходили. Какой там Тацит!

Но попробуем все же погрузиться в этот вопрос поглубже.

⁂

Как признает сам профессор Вейкарт, разобраться в сумятице мыслей, царивших в голове юного Адольфа Гитлера, и в том, откуда они взялись, крайне непросто. Несмотря на то что биография его изучена весьма подробно, большинство доступных историкам сведений о его молодых годах «отрывочные, недостоверные или косвенные»{261}. Он сам почти не указывает, кто конкретно повлиял на его мировоззрение. Мемуаристы, знавшие Гитлера в его венский период, вспоминают, что он часами пропадал в публичной библиотеке, читая книги самых разных авторов, от Данте до Ницше. Но, повторюсь, нет ни единого свидетельства в пользу его знакомства с сочинениями Дарвина. Гитлер, знавший о дарвинизме из вторых рук, подошел к эволюционной теории чисто утилитарно, взяв из нее очень немногое, только то, что ему было нужно. В первую очередь – концепцию борьбы за существование. Казалось бы, вот оно, самое очевидное доказательство вины Дарвина, но не будем спешить с выводами.

Гитлер был маньяком борьбы, восхвалявшим все ее мыслимые формы (включая и войну). Он видел в ней главный закон, управляющий судьбами мира и человека и делающий человечество сильнее. Гитлеру был ненавистен мир, который в его милитаристском мышлении был путем в никуда, тупиком, деградацией{262}. Заглавие самого известного его сочинения, книги «Майн кампф»[2], переводится как «Моя борьба». В ней Гитлер не скупится на дарвинистские, на первый взгляд, выражения, рассуждая об аристократическом законе природы, о победе высших рас и индивидуумов над низшими, о том, что последние самой природой вещей обречены на вымирание. Но кто послужил источником этой маниакальной увлеченности борьбой? Дарвин? Или, может быть, Фридрих Ницше, столь же превратно и односторонне понятый нацистами? Скорее всего, какой-нибудь давно забытый социал-дарвинист. Указать конкретный источник вдохновения едва ли возможно, ведь мысль о том, что в природе царит кулачное право сильного, была общим местом в социал-дарвинистских теориях. Да, Гитлера околдовала идея вечной борьбы. Но понимал он этот всемирный «кампф» совсем иначе, чем натуралист Дарвин, для которого борьба за существование вовсе не обязательно означала жестокую и беспощадную схватку (см. главу 4). Кстати говоря, на 800 страницах «Майн кампф» борьба за существование как точный термин упоминается всего дважды, и это притом, что слово «борьба» во всевозможных сочетаниях встречается почти на каждой странице{263}.

Но что эти соображения для критиков, рассуждающих прямолинейно: если Гитлер, захлебываясь от восторга, пишет о законе борьбы, то, разумеется, он имеет в виду дарвиновскую борьбу за существование. Теоретически это возможно, но практически маловероятно.