Читаем Мертвый лев: Посмертная биография Дарвина и его идей полностью

Так стараниями мистера Морриса на свет явился «научный креационизм»{247}. Креационизмом вообще принято называть любую теорию, утверждающую сотворение (лат. – creatio) мира и человека неким сверхъественным Существом (или Существами, в зависимости от исповедуемой автором веры). «Научный креационизм» поставил своей задачей сражаться с научной картиной мира ее же оружием, то есть предъявляя «научные» доказательства правоты Библии и неправоты современных биологии, геологии и астрономии{248}. Для этого сотрудники Морриса ставили эксперименты, пытаясь получить доказательства реальности Всемирного потопа и молодого возраста Земли. Следуя традиционной ветхозаветной хронологии, Моррис учил, что наша планета не старше 10 000–15 000 лет. (Для справки: геологи определяют возраст Земли равным около 4,54 млрд лет.)

Естественно, что Моррис и моррисиане очень не любят эволюционную теорию и ее сторонников, а Чарльз Дарвин для них – великий антигерой, виновный во многих тяжких грехах. Моррис изображает эволюционизм воплощением самой страшной лжи, причиной едва ли не всех человеческих пороков. По большей части эти инсинуации не стоят того, чтобы тратить время на их опровержение. Но присутствие в списке претензий нацизма заставляет насторожиться. Это очень серьезное обвинение! В истории ХХ в. не было, пожалуй, более полного и последовательного олицетворения абсолютного зла, чем германский национал-социализм и совершенные им преступления. Верное средство демонизировать соперника – обвинить его в сочувствии нацизму или фашизму, сравнить с Гитлером. Средство, безотказно действующее как в политике, так и в интеллектуальных спорах. Даже сказанное в полемическом азарте, брошенное вскользь, это обвинение бросает мрачную тень на любого оппонента. Подобными аргументами охотно пользуются креационисты разного толка в их заочной полемике с давно почившим Дарвином{249}. На многих креационистских сайтах Рунета можно найти текст под названием «Агония в бункере Дарвина» (ссылку давать не буду, легко обнаруживается любой поисковой машиной). Не нужно пояснять, наверное, что за бункер имеется в виду и кому он принадлежал{250}.

Но, увы, Дарвина обвиняют не только креационисты. Об этом же, хотя и в более академическом тоне, пишут вполне респектабельные историки, философы и политологи, книги которых становятся интеллектуальными бестселлерами. В классическом исследовании философа Ханны Арендт «Истоки тоталитаризма», вышедшем первым изданием в 1951 г., читаем черным по белому:

В основе веры нацистов в расовые законы как выражение закона природы в человеке лежит идея Дарвина о человеке как продукте естественного развития, которое не обязательно останавливается с ныне существующим человеческим видом{251}.

От философов и политологов не отстают и историки. В 2004 г. профессор истории Калифорнийского университета Ричард Вейкарт, специалист по истории социал-дарвинизма, издал монографию под названием «От Дарвина к Гитлеру: эволюционная этика, евгеника и расизм в Германии»{252}. По материалам этой книги и других трудов профессора Вейкарта создан одноименный веб-сайт, оформленный в мрачных готических тонах{253}. Его посетитель узнает, чему дарвинизм «научил» Гитлера и его приспешников, каким образом связаны научная биологическая теория и практика немецкого национал-социализма. Об этом можно не только почитать, но и посмотреть видеоролики.

Другой американский историк, Дэниел Гэсмен, избрал своим антигероем Эрнста Геккеля, рисуя его в своих книгах{254} как прямого предтечу национал-социализма. С легкой руки Гэсмена образ Геккеля-нациста был подхвачен историками и даже некоторыми из биологов – отчасти потому, что это позволяло снизить градус обвинений против Дарвина, сделав «главным виновником» его немецкого последователя.

В ответ на подобные обвинения раздались голоса защитников Дарвина и Геккеля из той же академической среды. Вокруг вопроса о возможной роли дарвинизма как источника вдохновения для Гитлера развернулась долгая и шумная полемика, очередная «профессорская война» в миниатюре. Появились книги-опровержения, в том числе сборник статей известного историка биологии Роберта Ричардса «Был ли Гитлер дарвинистом?»{255}. Спустя 120 лет после своей мирной кончины Дарвин снова оказался яблоком раздора, а отзвуки спора вышли далеко за пределы научного сообщества, аукнувшись десятками пересказов и интерпретаций, происходящих как из креационистского, так и из эволюционистского лагеря.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
Шантарам
Шантарам

Впервые на русском — один из самых поразительных романов начала XXI века. Эта преломленная в художественной форме исповедь человека, который сумел выбраться из бездны и уцелеть, протаранила все списки бестселлеров и заслужила восторженные сравнения с произведениями лучших писателей нового времени, от Мелвилла до Хемингуэя.Грегори Дэвид Робертс, как и герой его романа, много лет скрывался от закона. После развода с женой его лишили отцовских прав, он не мог видеться с дочерью, пристрастился к наркотикам и, добывая для этого средства, совершил ряд ограблений, за что в 1978 году был арестован и приговорен австралийским судом к девятнадцати годам заключения. В 1980 г. он перелез через стену тюрьмы строгого режима и в течение десяти лет жил в Новой Зеландии, Азии, Африке и Европе, но бόльшую часть этого времени провел в Бомбее, где организовал бесплатную клинику для жителей трущоб, был фальшивомонетчиком и контрабандистом, торговал оружием и участвовал в вооруженных столкновениях между разными группировками местной мафии. В конце концов его задержали в Германии, и ему пришлось-таки отсидеть положенный срок — сначала в европейской, затем в австралийской тюрьме. Именно там и был написан «Шантарам». В настоящее время Г. Д. Робертс живет в Мумбаи (Бомбее) и занимается писательским трудом.«Человек, которого "Шантарам" не тронет до глубины души, либо не имеет сердца, либо мертв, либо то и другое одновременно. Я уже много лет не читал ничего с таким наслаждением. "Шантарам" — "Тысяча и одна ночь" нашего века. Это бесценный подарок для всех, кто любит читать».Джонатан Кэрролл

Грегори Дэвид Робертс , Грегъри Дейвид Робъртс

Триллер / Биографии и Мемуары / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное