Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции

Сотни и сотни подобных тщательно задокументированных, а порой и нотариально засвидетельствованных случаев исцеления предавались широкой огласке. Это не могло не подорвать веру французов в целительную силу кровопускания и слабительных микстур, применявшихся докторами старой формации. Пожалуй, одним из наиболее типичных новообращенных месмеристов был граф де Монлозье – молодой дворянин из провинции. Получив азы образования у монахов-августинцев, он в пику их замшелому религиозному догматизму принялся жадно глотать модные философские труды, вследствие чего прослыл вольнодумцем и посвятил себя научным изысканиям. Он занимался опытами в области естественных наук в своем овернском поместье, когда из писем и газет узнал об ажиотаже, возникшем вокруг имени Месмера. Когда же один из учеников Делона приехал в Овернь и в кратчайшие сроки излечил некую женщину из местных от донимавшего ее на протяжении целых двух лет недуга, молодой граф решил попробовать себя в месмеризме. Вдохновленный успехом заезжего месмериста, он забросил свое мимолетное увлечение атеизмом и принялся колесить по окрестным деревням, попутно исцеляя всех страждущих без разбору – от крестьян до представительниц благородных семейств. Он открыл для себя новую, более глубокую и близкую сердцу науку – науку, оставлявшую достаточно места как его религиозным порывам, так и тяге к философии. В Месмере он нашел «нового Парацельса», великого мастера романтико-виталистических наук о природе, которого Дидро с д’ Аламбером заклинали поскорее явиться в мир со страниц «Энциклопедии». Монлозье полагал, что месмеризму суждено «в корне изменить весь мир». Следует заметить, что его пылкий энтузиазм ничуть не остыл даже по прошествии многих лет. «Ни одно событие – даже Революция – не приводило меня к столь ярким озарениям, как появление в моей жизни месмеризма», – писал он в 1830 году32.

Глубину влияния месмеризма на умы его последователей можно оценить по письмам известного философа права руссоистских воззрений А.-Ж.-М. Сервана, который был дружен и вел переписку с Вольтером, д’Аламбером, Гельвецием и Бюффоном. Серван отнюдь не являлся сторонником бездумных погружений в мутные воды оккультизма и, напротив, всячески подчеркивал необходимость придерживаться подтверждаемых наблюдениями фактов и твердо держаться области, отвоеванной у метафизиков Локком и Кондильяком. И все же увлечение научным прогрессом подчас заводило его далеко за пределы опытных наблюдений. В письме к одному из друзей, не принадлежавших к числу сторонников доктрины Месмера, он признавался, насколько сильно его восхищают полеты воздушных шаров; «что же до электричества, – продолжал он, – то в моем распоряжении имеется электрическая машина, всякий день доставляющая мне премного развлечения, однако еще более того меня изумляющая. Ныне поражаюсь месмерическим действам как никогда прежде: если что-то и сможет убедить меня в существовании вселенского флюида, уникального агента, проявляющего себя в явлениях столь многочисленных и многообразных, то единственно сия электрическая машина. Она говорит со мной языком Месмера об устройстве природы – я же внимаю ей с восхищением». Как и в случае с Генри Адамсом, узревшим гигантскую динамо-машину сто лет спустя, электрическая машина заставила Сервана переключить образ мысли с научного на религиозный. «Ибо, если уж на то пошло, что суть такое мы с вами сами, сударь, вкупе с тончайшими чувствованиями и пространнейшими мыслями нашими; что мы суть такое, спрашиваю я вас, как не более или менее совершенно сработанный и составленный из большего или меньшего числа клапанов орган, чьи мехи, однако же, никогда не были и не будут обнаружены ни в декартовой шишковидной железе, ни в костномозговой субстанции [неразборчиво], ни в диафрагме, куда помещали их некоторые мечтатели, ибо они суть единый движущий принцип вселенной? Дерзновенный человек – и тот лишь движется в такт со всей природой. Природа же движима действием одной-единственной причины, и что есть эта движущая причина, как не пронизывающий все ее существо истинно вселенский флюид?» – читаем мы далее33.