Месмеризм и конец эпохи Просвещения во Франции

С приближением Революции месмеристы стали уделять все меньше внимания врачеванию больных и все больше расшифровке иероглифов, манипуляциям с магическими числами, общению с духами и речам наподобие приведенной ниже (вполне вероятно, впервые познакомившей членов бордоского Общества гармонии с египетской религией): «Взгляните, братья мои, на орденскую гармоническую табель, что накрывает сию таинственную ванну. Сие есть табель Исиды – одно из удивительнейших свидетельств той древней эпохи, когда зародился месмеризм. Праотцы-основатели наши во животном магнетизме покрыли ее символическими письменами, и лишь месмеристы обладают ключом к разгадке их тайны». К 1786 году даже парижское Общество гармонии подпало под сильное влияние спиритуалистов – в особенности основателя мистического Ордена филалетов Савалета де Ланжа, вращавшегося во всех без исключения оккультных кругах, куда только удавалось проникнуть если не ему самому, так его шпионам. И все же горячие лионские головы считали свое материнское общество чересчур консервативным. «Лионцы» разорвали связи с парижской организацией, тогда как «страсбургцы» решили их все же сохранить, чему, однако, предшествовал публичный раздор на почве применявшейся ими своеобразной техники «месмерического сомнамбулизма». Наименее приверженные исконным догматам месмеризма члены парижского общества всегда были желанными гостями в доме герцогини де Бурбон, ведь она привечала мистиков и регулярно устраивала совместные месмерические сеансы с Бергассом и Сен-Мартеном. Сам Бергасс был частым гостем на собраниях спиритуалистов в доме И.-К. Швейцера и его жены Магдалены, горячей сторонницы физиогномической теории цюрихского месмериста-мистика И.-К. Лафатера (к слову сказать, приходившегося чете Швейцеров родственником). Другие разновидности немецкого мистицизма также устремлялись во Францию проторенным Калиостро путем: частью – через страсбургских «Объединенных друзей», а частью – стараниями других спиритуалистов, того же Жака Казота, например, – и быстро находили отклик в умах французских месмеристов. Баронесса Оберкирх была вхожа в месмеристские круги Парижа и Лиона и в 1788 году подытожила описание сеансов, на которых ей довелось присутствовать, следующим пассажем: «Определенно еще никогда прежде розенкрейцеры, алхимики, пророки и иже с ними не были столь многочисленны и влиятельны. Все разговоры ведутся почти исключительно о них и вещах с ними связанных; они полностью завладели нашими мыслями и воображением… Кругом, куда ни глянь, сплошь маги, адепты, некроманты и пророки. И всяк на иного из них полагается»42.