Метафизические рассуждения

24. В-четвертых, Аристотель добавляет, что искусство рождается через опыт и приносит более совершенное познание, чем опыт, даже если оно без опыта и есть менее достаточное для деяния. Где, во-первых, нужно обратить [интеллект] к тому, что Аристотель пользуется тут именем науки и искусства неразнесенно, как это явно из контекста, потому что, пусть иначе они и суть раздельные доблести, однако, согласно некоторому объективному содержанию, искусство есть некоторая наука, или, по крайней мере, – что касается присутствующей вещи, – о нем [т. е. искусстве] и о науке есть тот же довод. Затем, нужно обратить [интеллект] к тому, что наука или искусство есть двойные: одну называют [наукой] «потому, что», каковая единственно только демонстрирует, что это есть так; а другую – [наукой] «из-за чего», каковая дает причину. О первой [науке] легко понимается, что она рождается через опыт, потому что она собирает, что вещь есть такая или имеет такое свойство, единственно только из эффектов, постигнутых в опыте. Но Аристотель говорит тут не об этой науке, а о совершенной и [науке] «из-за чего», как это яснейшим образом открыто; ибо, когда он сказал, что мастера-искусники суть более мудрые, чем те, которые владеют опытом вещей, то дает [для этого] счет: «потому что те знают причину, а эти – нет»; а потому он понимает под искусством и наукой ту, которая затрагивает причину вещи и учит [о ней]. И хотя он объясняет, что искусники предпочитаются работающим из одной только привычки или из опыта, многими словами и знаками, однако все эти [слова] склоняются к тому, что искусники познают «из-за чего» и причину вещи. А потому, когда он молвит, что искусство рождается из опыта, то понимает [это] об искусстве архитектоническом и «из-за чего».

25. Что, однако, есть трудное, потому что человеческий опыт обманчив, как я уже сказал из Гиппократа, и хотя мы и даем [истину тому аргументу], что иногда он есть достоверный достоверностью чувства, однако, эта достоверность видится меньшей, чем та, которая требуется для науки; и более всего [это трудно], потому что опыт не есть универсальный или – не есть о всех единичных всяческим способом, а наука есть просто универсальная и обнимает также те единичные, которые и не попадали под опыт. И хотя иногда допускается, что мы собираем из тех, которые испытываем, то же самое о единичных, которые не попали под опыт, однако это собирание видится весьма нетвердым, и оно было бы достаточно самое большее для науки «потому, что», но – не «из-за чего». Опять же, тут [обычно комментаторам] встречалась [еще и эта] трудность: есть ли то предложение Аристотеля – искусство рождается из опыта – только неопределенное, как оно и звучит, или же должно брать его как ученое и универсальное, так что никогда не происходит, что наука или искусство порождается в нас иначе.